Чтение онлайн

Доррину хочется хлопнуть себя по лбу - как он сам не додумался! И скольких ошибок мог бы избежать, заручившись помощью Яррла раньше...

Детали зажимного устройства поблескивают на огнеупорных кирпичах.

– Ты их еще и отполировал?

– Самую малость.

Яррл зевает, и юноша замечает круги под его глазами.

– Ты устал.

– Ничего, успею еще отдохнуть. Нам с пареньками нужно еще погрузить в фургон все эти штуковины, да и инструменты тоже. До утра осталось всего ничего.

До утра - и до появления Белых.

Перед глазами Доррина вновь встают столбы черного дыма и огненные шары. Чем огненный шар отличается от фейерверка? Мог бы он смастерить... хм, что-то вроде фейерверка, только чтобы вся его сила уходила в тонкую трубку из черного железа?

Он берется за щипцы и достает не пошедшую в дело трубку. Если сделать ее длиннее и уже, а на конце устроить раструб...

– Смотри, Ваос, какой у него взгляд, - шепчет Яррл подмастерью. Наверняка что-то придумал.

Доррин опускает заготовку в горн. Время до утра еще есть, а отдохнуть - тут Яррл прав - можно будет и попозже.

CLIV

В сером предрассветном сумраке Доррин поворачивается в седле и оглядывается на дом, сарай, оборонительный завал и пепелище на месте домика Риалы. Грядки уже пусты: все травы срезаны, уложены в мешки и погружены на повозку. На юго-востоке к небу поднимаются столбы дыма - там, на краю долины, разбит лагерь Белых.

Повозка Лидрал едет первой, сразу за Рейсой и Доррином. Ваос сидит рядом с Лидрал, не выпуская рукояти меча, который, как надеется Доррин, пареньку не придется пустить в ход. Кадара лежит в повозке среди мешков с травами и некоторых Дорриновых поделок, годных на продажу.

За всадниками катит фургон. Правит Петра, а рядом с ней сидит Мерга. Обе женщины вооружены мечами. В фургоне, помимо кузнечных инструментов, трех небольших бочонков и точильного камня, везут Риллу, Фризу и Рика. Целительница тихонько разговаривает с девочкой и мальчонкой. Замыкают колонну Пергун и Яррл - верхами.

Черная пелена застилает взор Доррина, и он вцепляется в посох, а потом, выпрямившись в седле, заставляет себя думать о травах, о горьком, целительном вкусе бринна.

– Рейса, - тихонько окликает он женщину.

– Да?

– На меня опять накатило. Это пройдет, но сейчас я ничего не вижу.

– Ну, пока и смотреть не на что. Дорога впереди ровная.

Юноша направляет кобылу вперед, держась рядом с Рейсой.

– Как ты думаешь, мы кого-нибудь повстречаем в такую рань?
– слышится голос Ваоса.

– Надеюсь, что нет, - отвечает Лидрал.
– Но в наше время надо быть готовым ко всему.

– А что будет с Дью?

– Не знаю. От Клета почти ничего не осталось: его сожгли и разрушили. Но Спидлар, если верить беженцам, Совет оставил без сопротивления. Белые убивают не всех подряд, а лишь тех, кто противится им или был связан с прежней властью, осмелившейся не покориться им. Купцов, чиновников, синих стражей. Большинство же простых жителей Спидлара никто не тронул.

– Так почему же столько народу пустилось в бегство?
– удивляется Ваос.

– Потому, что никто толком не знает, чего ждать от Белых. В своих владениях они поддерживают мир, искореняют преступность и даже борются с нищетой. Говорят, по их повелению Элпарту уже начали отстраивать заново. Но малейшую попытку сопротивления они подавляют со страшной жестокостью, и это пугает. Белые не прощают непокорства.

– Поэтому нам и приходится бежать?

– Да. Доррин и Кадара, Рейса, Яррл и я - мы все выступали против Белых. А Доррин нанес им такой урон, как никто другой.

– И они убили бы нас за то, что мы ему помогали?

– Это уж точно.

Ваос сжимает пальцы на рукояти меча.

Доррин едет молча, стараясь сосредоточиться на том, что имеет гармоническую природу, - травах, целительстве, кузнечном деле... и Лидрал. Когда они проезжают поворот к тележной мастерской Гонсара, черная завеса спадает, и ему становится легче дышать.

Они поднимаются на пологий холм, последний перед мостом через реку Вайль, и тут желудок Доррина сжимается.

У моста дорогу преграждает кучка мужчин и женщин с дубинками и вилами. Старики и дети сбились в кучку за обочиной.

– Неприятности, - произносит сквозь зубы Рейса.

– Мне бы не хотелось вступать в стычку, - бормочет Доррин, потирая лоб, а потом раненое плечо.

Перегородившие дорогу люди, угрожающе подняв дубинки и вилы, направляются навстречу всадникам и повозкам.

– У них есть еда! Лошади!

– Проклятые торгаши! Довели нас до беды и бегут! Пусть раскошеливаются!

– Ишь гордые какие... они Белых признавать не хотели, а страдать теперь нам!

Рейса обматывает поводья вокруг культи и берется левой рукой за рукоять меча.

– Я попробую с ними поговорить, - с этими словами Доррин неторопливо направляет Меривен вниз по склону, навстречу крестьянам.

– Ну мы ему зададим!..

– Отольются наши слезы!..

Доррин останавливается примерно в трех родах от толпы. Луков он не видит и надеется, что у беженцев их нет.

– Мы были бы благодарны, если бы вы дали нам проехать...
– начинает юноша, плохо представляя себе, какие слова могут убедить этих людей.

– Ишь ты.... оне нам, стало быть, благодарны...

– А что... пущай себе едуть. А нам только денежки оставят...

– Ага... да лошадок с бабенками. Нам и те и другие сгодятся...

Выждав момент, Доррин поднимает посох и оборачивает свет вокруг себя и Меривен.

– Э... торгаш-то исчез!

– Да это колдун!

Доррин направляет Меривен вперед и наносит первый удар посохом. Раздается крик.

За первым ударом сыплются другие.

– Хватай чародея... бей!

– Как его схватишь? Его ж не видно!

Стук копыт возвещает о приближении еще двух всадников.

– Эва, с мечами скачут!

– Бежим!

– Стоять!

– Сам стой, коли подыхать охота!

– Было бы за что голову класть...

Убрав световой заслон, Доррин видит подъехавших к нему Рейсу и Яррла. Крестьяне разбежались. Один из них, прижимая к груди ушибленную руку, плюет в сторону проезжающих, остальные смотрят с нескрываемой ненавистью, но приблизиться к дороге и заступить им путь больше никто не решается. Голова Доррина болит, но это терпимо. Главное - он не лишился зрения.