Чтение онлайн

– Так ты тот самый... с магическим судном...

– Никакой магии, одна механика. "Алмаз" приводит в движение паровая машина.

– Совет ни за что не позволит мне поставить здесь такую машину.

– Догадываюсь. Но у меня есть и другие усовершенствования. Система сцепления, зажимные устройства, зубчатая передача... Надеюсь, мне удастся сделать хороший насос.

– Насос? Хороший насос мне бы не помешал. Они хотят, чтобы я начал разработку северного пласта, а туда не сунешься, не откачав из штолен воду. Ладно, - машет рукой Корбов, - поладим на том, что я возьму восемьдесят чистоганом и насос или еще какую механику, чтоб в моем деле помогла. Ты ведь Черный, а стало быть, не надуешь... Вам придется послать кого-то с подводой, во всяком случае в первый раз. Жду через четыре восьмидневки, считая с сего дня.

Доррин согласно кивает. Помявшись, начальник рудника произносит:

– Только... не то чтобы я не доверял Черному, да еще явившемуся с письмом от Совета, но... понимаешь...

– Хочешь получить залог?

– Обманывать ты не станешь, но вдруг у тебя ничего не получится? Что тогда? Мне придется везти листы назад, да потом их еще и плющить - такие толстенные никто, кроме тебя, не возьмет.

– Десять золотых. В счет стоимости железа, но, если мы подведем, оставишь себе как штраф. И я буду выплачивать тебе еще по десять всякий раз по получении новой партии.

– Это по-честному.

Доррин отсчитывает десять золотых, стараясь не думать о том, во что грозит обойтись его затея.

– Через четыре восьмидневки ты пришлешь проводника, чтобы он отвел мою подводу к южной бухте. Туда, где тебя угораздит обосноваться, - говорит Корбов.

Они ударяют по рукам.

– А ты крепче, чем кажешься с виду, - замечает начальник рудника.

– Спасибо на добром слове.

– Он согласился бы и на восемьдесят, безо всякого насоса, - замечает Лидрал, когда они с Доррином покидают контору.

– Догадываюсь. Но сейчас он доволен. Считает, что выгодно сторговался. Дам я ему насос, самый лучший. Этот малый может нам очень пригодиться. Я не хочу ограничиваться одним кораблем.

– Думаешь, они тебе позволят?

– Думаю, у них нет особого выбора. Разве за все это время в Крае Земли в порту пришвартовался хоть один корабль? Они вовсе не хотят, чтобы весь мир отгородился от Отшельничьего, а дело идет именно к этому.

Доррин знает, что прав, однако помнит и то, какого мнения придерживается на сей счет его отец. А воля иных людей твердостью не уступит железу, из которого сделан корабельный двигатель.

CLXII

Слева тянутся луга, которые заканчиваются у крутого обрыва над Восточным Океаном. Справа невысокие утесы нависают над Кандарским заливом.

В траве петляет узенькая речушка, по берегам которой кое-где притулились чахлые дубки. А вот трава вымахала по стремена. Тишину над равниной нарушают лишь приглушенный плеск волн, жужжание насекомых, перестук копыт да скрип повозки.

– Чудная какая-то дорога, - замечает Лидрал.
– Широкая, мощеная, а никуда не ведет.

– Принято считать, что это был последний замысел Креслина, - поясняет Доррин.
– Он придавал дорогам огромное значение и настоял на том, чтобы проложить Тракт через весь остров. Но до побережья дорогу так и не довели. Она обрывается примерно в половине кай от бухты. Там болото, а мостить топь не сочли нужным.

– Это потому, что умер Креслин, - сухо добавляет Кадара.
– Проживи он подольше - и болото бы замостили, и порт на юге бы построили.

– Кажется, я начинаю понимать, почему тут так много одержимых, говорит Лидрал.
– Всем охота не посрамить память великого безупречного героя.

– Вообще-то он был не таким уж безупречным, - отзывается Кадара. Заставил Мегеру пройти через полный демонов ад, а потом, словно во искупление, последовал за ней. При рождении дочери оба они едва не погибли.

Доррин молчит, размышляя о словах Кадары. Должно быть, великие деяния требуют жертв - и не только от творцов этих деяний, но и от тех, кто их окружает.

– А что стало с этой дочерью?

– Выросла, своих детей родила... Спроси лучше Доррина.

– Доррин, расскажи!

– Звали ее то ли Дайлисс, в честь Креслиновой матушки, то ли Ллиз, в честь его сестры. У нее было трое детей...

Поднявшись на гребень холма, Доррин останавливается. Дальше тракт делает по склону широкую петлю. За поворотом начинается последний, прямой как стрела, отрезок дороги, упирающийся в прочерченную узким водным просветом заболоченную равнину. Петляющая речушка дважды пересекается с трактом. В этих местах через нее переброшены каменные мосты. Потом она исчезает в том самом болоте, возле которого обрывается каменное мощение и которое окружает бухточку с трех сторон.

– Не очень-то это похоже на гавань.

– В нынешнем виде - да, - соглашается Доррин.
– Но бухту можно значительно расширить с помощью взрывов. К северу от болота почва твердая, а если раздробить здешние скалы, получится прочный черный камень. Превосходный материал для строительства.

– Ты оптимист, - усмехается Кадара.

– Машину-то я построил, - напоминает Доррин и направляет мерина вниз.

Переглянувшись, Лидрал с Кадарой едут за ним. По мере спуска воздух становится более влажным. Появляются тучи мошкары.

– Что дальше?
– спрашивает Лидрал, остановив повозку у края трясины и отмахиваясь от насекомых.

– Я хочу проехаться по болоту, посмотреть, что да как.

– Но повозка через топь не пройдет.

– Привяжи здесь. Думаю, на небольшое расстояние Басла вполне сможет снести нас обоих.

Юноша освобождает стремя для Лидрал. Она взбирается на его коня и устраивается у него за спиной.

– Думаю, нам придется ехать медленно, - замечает он.

– Думаешь? Должна сказать, это не самое удобное положение, в каком мне приходилось бывать.

Она обхватывает его за талию, и юноша ухмыляется.

– Бросай-ка свои ухмылочки.

– Откуда ты знаешь, я ж не затылком улыбаюсь?

– Чувствую.

– Она тебя хорошо знает, - подает сзади голос Кадара.

– Здесь почва потверже, - говорит Доррин, направляя мерина вдоль левого края болота и с удовольствием ощущая руку Лидрал на талии.

Ближе к берегу, когда плеск волн становится громче, юноша замечает, что выбрался на твердую площадку.

– Давайте остановимся, - предлагает он.
– Хочу взглянуть, что тут такое.

Он помогает спуститься Лидрал, после чего спешивается и разгребает тонкий слой почвы, под которым обнаруживается плоская каменная плита.

– Ого! Похоже, когда-то здесь держали заставу. Возможно, и бухту использовали.

– Наверное, это было очень давно.

– Очень, не очень...
– пожимает плечами Кадара.
– Нам-то какая разница?

– Разницы особой нет... разве что бухта может оказаться глубже, чем мы предполагали. Хотя, если она рукотворная...

– То может оказаться и мельче?