Чтение онлайн

– Черные разобщены, - спокойно возражает Ания.
– Многие из них не меньше нашего хотят спровадить этого Доррина куда подальше.

– Может, и так, но откуда, в таком случае, взялись все эти люди, помогающие ему строить новый город? Он что, привез их всех из Спидлара на своем суденышке? И потом, они ведь сплошь Черные. Стало быть, этот малый не создает на острове очаг хаоса, хотя лишь демонам ведомо, как такое возможно, - Стирол устало потирает лоб.

– Но почему ты не можешь послать флот? Народ на Отшельничьем не воинственный, и у них едва ли наберется с десяток пригодных для боя судов. Да и те рассеяны по разным морям. Совет ждет от тебя действий, - холодно повторяет Ания.

– Действуй сама, - предлагает Стирол, протягивая ей амулет.
– Бери и решай.

– Я не Джеслек, меня не проведешь, - качает головой рыжеволосая волшебница.

– Либо бери амулет, либо заткнись!
– рычит Высший Маг. Рука Ании поднимается, но тут же падает.

– Но кому-то ведь все равно нужно что-то сделать, - со вздохом произносит она.

– Почему?

– Ты что, хочешь сидеть сложа руки и ждать, пока этот... странный кузнец не откует из черного железа такие орудия гармонии, какие обеспечат Отшельничьему вечное господство над Восточным Океаном?

– Я в нем особой опасности не вижу. Он же не вечен.

– А ведь злосчастный Дженред говорил то же самое, - хрипло смеется Ания.
– Креслин тоже в конце концов умер, однако прожил достаточно долго для того, чтобы ты - Высший Маг Фэрхэвена - боялся открыто выступить против Отшельничьего. Неужто ты хочешь, чтобы тебя запомнили в веках как человека, уступившего Отшельничьему господство над всем Кандаром?

– Нет, - хмыкнув, Стирол кладет амулет на стол рядом с зеркалом, и изображение вновь затягивается туманом.
– Ты хочешь действовать, так действуй. Бери амулет или отдай его кому-нибудь другому.

– Стирол, я прошу тебя!

– А я отказываюсь.

Ания кивает в сторону двери, и в комнату входят трое стражей с кандалами в руках. За их спинами стоят три Белых мага.

– Все предсказуемо, Ания, - смеется Стирол.
– Вы толкуете о действиях, а годитесь лишь на то, чтобы заковать меня в цепи.

Глаза Ании вспыхивают, пальцы сжимают рукоять кинжала из белой бронзы. Яркая вспышка наполняет комнату жаром и клубами белого дыма. Зеркало на столе взрывается, и двое из стражей распадаются в оседающий на каменные плиты пепел.

Прежде чем дым успевает рассеяться, Ания, бросив взгляд на пол, на пустое белое одеяние и горстку золы, берет амулет со стола и, повернувшись к остальным магам, говорит:

– Возьми его, Керрил. Ты заслужил.

– Нет, - печально отзывается Керрил, глядя на превращающуюся в туман и тающую белую золу.
– Заслужила амулет ты, но я приму его, если таково твое желание.

– Вот и хорошо. А сейчас нам нужно спланировать нападение на Отшельничий.

– Как тебе угодно.

Ания закрывает за собой дверь.

CLXIX

Закрыв дверь спальни, Доррин поворачивается к Лидрал.

– Тебе не обязательно это делать, - говорит она.

– А что я могу потерять?
– отзывается он.

– Мало ли что?
– натянуто смеется она.
– Может быть, терпение, а то и самоуважение.

– Ладно, делать-то что?

– Ложись на живот.

– На кровать?

– Нет, на пол...
– Лидрал прыскает.
– Конечно, на кровать. Может, характер у меня и не мед, но я все-таки не настолько жестока! К тому же мне не хочется вытаскивать потом занозы.

Доррин стягивает сапоги и, не раздеваясь, ложится на кровать.

– Что дальше?

– Ничего особенного. Просто лежи, а я буду массировать твою спину. Твоя матушка считает, что это поможет восстановить нашу близость и даст мне инстинктивное понимание того, что ты не способен причинить мне боль.

– Но...

– Знаю! Но ведь попытка не пытка?

Доррину хочется пожать плечами: она права. Они использовали все возможные средства и, поскольку все оказалось тщетно, терять им уже нечего. Он ощущает запах Лидрал, так остро напоминающий об их былой близости. Глаза его горят, и он не поворачивается к ней, когда ее пальцы разминают его плечи и спину.

– А ты окреп, мускулы нарастил.

– Да разве это мускулы?

Постепенно он расслабляется, дыхание его становится глубоким и ровным.

– Как себя чувствуешь?
– спрашивает Доррин.

– Тсс...
– вроде бы шутливо, но с ноткой раздражения шикает Лидрал. Не мешай мне работать.

Поскольку дышать, уткнувшись носом в перьевой матрац, не так-то просто, Доррин довольно скоро пытается приподнять голову, но все равно чихает.

Из-за окна слышатся обрывки фраз:

– ...раньше думал, что черный камень нагоняет тоску...

– ...поразительная разница...

– ...думаешь, мастер Доррин маг, настоящий маг?

Лидрал встряхивает руками и откидывается назад.

– У меня пальцы устали.

– Неудивительно, ты долго этим занималась.

Доррин переворачивается на спину и привлекает ее к себе.

– Нет... я не...

Юноша разжимает объятия, словно схватился за раскаленное железо, и садится так, что между ними только небольшое расстояние.

– А теперь ты проделаешь то же самое, - заявляет она. Доррин принимается разминать ее лопатки.

– Давай посильнее, я не стеклянная.

– Посильнее так посильнее.

Руки Доррина постепенно опускаются чуть ниже ее спины.

– Что-то ты расшалился, - замечает она, и вновь в ее вроде бы игривом тоне слышится нотка раздражения.

Его пальцы немеют, и он останавливается.

– Что дальше?

– Подожди немного, сам увидишь.

На ее лице вспыхивает, но тут же исчезает улыбка.

– Я понял, - говорит Доррин и, пожав ей руку, ложится.

Задув лампу, она быстро сбрасывает одежду и надевает длинную сорочку. Доррин, как уже привык, не смотрит в ее сторону, но ему приходится прилагать усилия, чтобы сделать участившееся дыхание ровнее и глубже.

В молчании они лежат рядом, слегка соприкасаясь руками. Тишина гнетет настолько, что Доррин был бы рад и комариному писку.

Хотя ему довелось пережить временную слепоту и мучиться головными болями, на долю других выпадали и большие страдания. И хотя все прикидки по-прежнему убеждают его в том, что Равновесие механически слепо, он тихонько вздыхает в темноте. Неужто мир представляет собой не более чем механизм? Но почему в таком случае верования и устремления приверженцев гармонии значат еще меньше, чем воззрения тех, кто использует разрушительную силу хаоса? И почему многие из числа несомненных последователей гармонии напрочь отвергают его машины? Почему бы им не взглянуть на гармонию по-новому?