Чтение онлайн

– Сейчас я не могу тебе заплатить.

– И не надо. Мы можем поступить, как в прошлый раз. Это другая модель.

– Если такая же хорошая, как та...

– Это тебе судить, – говорит Доррин, доставая предмет примерно в локоть длиной.

– Что за штуковина?

– Корабль. Заводишь вот так, наматываешь шнур на колесико...

– А это что? – Лидрал указывает на корму.

– Винт. Вроде крыльев ветряка, только толкает воду.

– Не понимаю – как он действует?

– Когда он вращается, – поясняет Доррин, – корабль отталкивается от воды и движется в этом направлении. Я смастерил его, чтобы посмотреть, сработает ли эта идея. Правда, было бы лучше, будь у меня побольше резины для шнура, но где ее взять? Резину делают только в Наклосе тамошние друиды.

– Я слышала. Хотя сама так далеко на юг не заезжала.

– Когда я построю корабль в натуральную величину, у него будет настоящий двигатель.

– Двигатель?

– Машина, которая будет вращать винт, как эта резинка.

– Но с резинкой вроде бы проще.

– Да, однако она годится только для модели, а никак не для настоящего судна.

– А почему ты хочешь продать эту вещицу?

– Я сделал другую, получше. Не на резинке, а на стальной пружине.

– Ты меня изумляешь.

Доррин молчит, уставясь на грубые половицы.

– Ты работаешь в кузнице. Ты целитель и делаешь прекрасные игрушки...

– Модели.

– Пусть... Неважно, – она умолкает, а потом спрашивает: – Почему ты мне писал?

– Потому... потому что я о тебе думал.

– Присядь-ка рядом. Пожалуйста.

Доррин садится на краешек койки и Лидрал тут же придвигается к нему поближе.

– Я приехала повидать тебя. Не затем, чтобы заработать. И не затем, чтобы вести учтивые разговоры.

– Я знаю. Просто чувствую себя... слишком молодым...

Не дав юноше договорить, она заключает его в удивительно крепкие объятия, и он чувствует тепло ее губ.

– Я скучал по тебе, – говорит Доррин после долгого поцелуя.

– Я тоже. И не настолько уж я старше тебя. Во всяком случае, для любви наша разница в возрасте не помеха.

– Но...

– Посмотри на меня так, как смотришь, когда ты занят исцелением.

Доррин и без того видит, как глубоко укоренена в ней гармония.

– Теперь ты понимаешь?

Он крепко обнимает ее, и их губы сливаются вновь. Как и их тела. И их души.

– Ты невозможен... После такой ночи... – губы Лидрал касаются губ Доррина.

– Эта ночь была только началом.

В дверь стучат. Доррин поднимает голову. Стук повторяется.

– Это Рейса. Если вы, голубки, способны оторваться ненадолго друг от друга, то, может, встанете и прогуляетесь на гору? Я забыла предупредить, что сегодня Ночь Совета.

– Ночь Совета?

– Праздник. Скоро начнут пускать фейерверки.

Доррин с Лидрал переглядываются и покатываются со смеху.

– Фейерверки... Нам тут только фейерверков и не хватает... – бормочет Лидрал, натягивая рубаху.

– А что, – говорит Доррин, – по-моему, под фейерверк совсем неплохо было бы...

Лидрал запускает в него сапогом, но он уворачивается.

– Ладно, раз одно с другим не совместить, выйдем на морозец и посмотрим, что тут у них за фейерверки.

Доррин нарочито стонет, однако надевает рубашку и натягивает сапоги. Когда оба уже одеты, он берет ее лицо в ладони и припадает к ее губам.

– Считай это первым залпом.

Рейса с Петрой стоят на вершине холма, откуда видны замерзшая река и гавань.

– А, отважились-таки вылезти на холод?

– Э... да... – запинаясь, отвечает Доррин.

Женщины обмениваются понимающими взглядами. Доррин заливается краской.

Взлетает сигнальная ракета. Вспышка света на миг очерчивает четкие тени облетевших деревьев. Лед на реке Вайль сверкает, как серебро.

– Красиво, – голос Лидрал едва слышен за треском разрывающихся ракет. – А в честь чего все это?

– Празднуют юбилей основания Совета. Правда, если они не найдут способа противостоять Белым магам, Совет протянет недолго.

Доррин старательно размышляет о ракетах: что приводит их в движение и не может ли энергия черного пороха заставлять работать машины?

Очередная ракета с треском взрывается, осыпая бархатную ночь дождем алых искр.

– Маги не торопятся, – медленно произносит Лидрал. – Они осмотрительны и никогда не действуют нахрапом. Но зато когда начинают действовать, предпринимать что-либо, как правило, уже поздно.

Следующая ракета распускается золотистым цветком. Доррин сжимает руку Лидрал, и та отвечает на его пожатие. Небо над гаванью снова озаряется вспышкой. Рейса заходится в кашле.

– Пойду-ка я домой, – говорит она. – Что-то слишком холодно.

Остальные молча дожидаются пуска последней ракеты.

– Глупо устраивать фейерверки зимой, – замечает Петра, притопывая озябшими ногами перед тем, как повернуть к дому. – В такую стужу только под одеялом и прятаться.

Лидрал и Доррин, переглянувшись, зажимают рты, чтобы не покатиться со смеху.

– Доброй ночи, Петра, – говорит Лидрал, когда они подходят ко двору. – Поблагодари мать за то, что она рассказала нам про фейерверки.

– И вам доброй ночи, голубки, – тепло отзывается Петра перед тем, как исчезнуть за дверью кухни.

– Она славная, – Лидрал вновь сжимает руку Доррина, и они идут по промерзшему двору к его комнате.

– Да, славная. Но ты у меня особенная.

– Вроде фейерверка?

Они снова смеются.

– Мне холодно, – говорит Лидрал, заворачиваясь в стеганое одеяло.

– Может, тебе еще фейерверк требуется?

Их губы снова встречаются.

Фейерверк...

Доррин и Лидрал стоят у сарая, на холодном, но ярком утреннем свете.

– Хочешь взять Меривен? – спрашивает он.

– Твою драгоценную кобылу? – она двусмысленно усмехается. В ответ Доррин быстро наклоняется и швыряет в нее пригоршню колючего снега.

– Ты!.. – она бросается к нему и подставляет губы для поцелуя. Он закрывает глаза, наклоняется к ней... и кубарем летит в утоптанный снег. Доррин хохочет. Лидрал подбегает и протягивает ему руки в рукавицах, однако вместо того, чтобы встать, юноша валит ее вниз, себе на колени. Они целуются снова... и снова. Потом он встает, легко поднимая Лидрал.