Чтение онлайн

В тот же миг дверь дома с грохотом распахнулась. На крыльцо вылетел Василий. В одних трусах и майке-алкоголичке, но с верной двустволкой в руках.

— А ну, ироды! Кто тут балуется?! — рявкнул он в темноту, водя стволами из стороны в сторону. — Постреляю, как куропаток!

Он заметил наши силуэты на крыше бани.

— А, это вы, дармоеды столичные! Какого лешего вы тут по крышам скачете, как коты мартовские? А ну, брысь! Совсем охамели!

— Тихо, дед, не шуми, — спрыгивая с крыши, сказал я. — Мы тут твоего ночного гостя встречали.

— Гостя? — проворчал он. — Какого ещё гостя?

— Собачку. Ту, что к тебе каждую ночь в гости ходит, — пояснил я. — Мы её видели. И немного… подстрелили. Транквилизатором.

Василий недоверчиво уставился на меня.

— Брешешь.

— Пойдём, сам увидишь. След должен остаться.

Женя и Фокусник тоже спустились с крыши. Василий поворчал для порядка, бурча что-то про «неугомонную молодёжь» и «спасу нет», но в глазах зажёгся охотничий азарт.

— Ждите, — бросил он и скрылся в доме.

Вернулся старик через минуту, уже в полной боевой готовности: ватная фуфайка, шапка-ушанка с одним полуоторванным ухом и кирзовые сапоги. Вид у него был, как у партизана времён Великой Отечественной. Ружьё он держал наперевес.

— Ну, показывайте, куда ваш зверь убёг, — скомандовал он.

Мы вышли на улицу, освещая путь фонариками. Нашли место, где пёс перепрыгнул забор. Следы когтей на земле были глубокими. Василий тут же присел на корточки.

— Ага… вот он, след, — пробормотал дед, разглядывая отпечатки лап в грязи. — Ишь, какой кабан. Ну, пошли. Посмотрим, докуда он с твоим дротиком дойдёт.

Василий оказался опытным охотником и следопытом. Он без труда находил примятую траву, сломанные веточки и клочья шерсти. Мы шли по следу, углубляясь в редкую рощицу вокруг деревни. Прошли мимо озера, пересекли проезжую часть и вошли на территорию Митинского лесопарка. Здесь стало заметно темнее. Ветви деревьев сплетались над головой, они бы закрыли всё небо, но осень диктовала свои правила. Под ногами шуршали опавшие листья. Василий шёл впереди, уверенно читая оставленные зверем отметины.

Через пару сотен метров старик остановился и поднял руку.

— Вон туда побёг, — уверенно ткнул он пальцем. — Лапу подволакивает, видать, оступился.

Дальше идти пришлось недолго. Транквилизатор делал своё дело. Зверь слабел на ходу. Следы становились всё более неровными, пьяными.

— Вон он, — прошептал Женя, указывая стволом пистолета вперёд.

На небольшой полянке, освещённой лунным светом, лежала огромная туша. Мутировавший Пёс спал, развалившись во всю длину. Похоже, рухнул на ходу и уже не смог подняться. Он тяжело, хрипло дышал. Глаза были закрыты, из пасти вывалился язык. Действие препарата свалило мутанта в глубокий сон. Мы осторожно подошли ближе.

Фокусник, разглядев зверя, хмыкнул:

— Лёх, а это не пёс. Это сука. И, судя по всему, многодетная мать, — он указал на живот собаки. Там были отчётливо видны крупные, набухшие от молока сосцы.

Василий, глядя на спящую псину, перекрестился.

Я повернулся к нему и спросил:

— Это же ваша собака, верно?

— С чего ты взял? — буркнул он, отводя глаза.

Я посмотрел на него, не давая уйти от ответа, и сказал:

— Потому что у вас в подвале её щенки.

Василий дёрнулся, будто его ударили. Рука, сжимавшая цевьё двустволки, побелела. Он уставился на меня, и в его колючих глазах на мгновение промелькнул страх. Не страх перед мутантами или бандитами. А страх разоблачения.

— Брехня, — хрипло выдавил он, но голос дрогнул. — Какая ещё собака? Щенки… С чего ты взял? Нет у меня никаких щенков!

— Есть, — спокойно ответил я, не отводя взгляда. — Я слышал их скулёж, когда был у вас в доме. Тихий, жалобный. Едва различимый. Пока вы не завели патефон.

Старик медленно, словно нехотя, повернул голову к спящему мутанту. Его взгляд скользнул по бугристой, покрытой редкими клочьями шерсти спине, по мощным лапам с уродливыми когтями, по клыкастой пасти, из которой тянулась нитка слюны. Он смотрел долго, всматриваясь в детали, а я светил фонарём.

Потом он сглотнул и медленно опустил ружьё, словно оно внезапно потяжелело на несколько пудов. Его плечи поникли. Он сделал шаг к собаке, потом ещё один. Присел на корточки рядом с огромной, уродливой головой. Его мозолистая, покрытая старческими пигментными пятнами рука неуверенно потянулась и легла на грязную кожу.

— Найда… — выдохнул он с такой горечью и нежностью, что у меня самого что-то шевельнулось в груди. — Найдочка…

Василий провёл ладонью по макушке мутанта, осторожно обходя язвы и наросты.

— Ухо… — прошептал дед, поворачиваясь ко мне. Глаза блестели от непролитых слёз. — У неё ухо было рваное. Соседский кобель подрал, зараза. Вот он, шрам… Это она. Моя Найда.

Старик сгорбился, плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Фокусник и Женя переглянулись, не зная, что делать. Картина была сюрреалистичной: седой, суровый дед с двустволкой, рыдает над телом уродливого монстра, как над умершим ребёнком.

— Когда… когда всё началось, — заговорил Василий, не отрывая взгляда от собаки. — Эта вспышка, писк… Я был в доме. А она во дворе, в будке. Только-только ощенилась. Я выскочил, а она уже… не она. Вся дёргается, шерсть дыбом, глаза красные. Зарычала на меня, как на чужого, и сиганула через забор. Ну, думаю, всё. Пропала. А потом слышу писк в будке. Заглянул, а там они… Слепые ещё, копошатся.

Он умолк, переводя дыхание.

— Новорождённые? — с недоверием спросил я. — И они пережили мутацию?

— Пережили, — кивнул старик, поднимаясь с корточек. — Только страшненькие стали. Шерсть повылезла, морды вытянулись. Но живые. Я сначала прибить хотел… ну… чтоб не мучились. Пришёл с лопатой. А они пищат, друг к дружке жмутся, тепла ищут. Мать их бросила, а они живут. Цепляются. Ну и… не смог я. Рука не поднялась.

Фокусник присвистнул.

— Дед, ты в своём уме? — не выдержал он. — Ты же начертатель, а не приручитель! Это же мутанты! Они бы выросли и сожрали тебя! У тебя нет навыков, чтобы их контролировать!