Чтение онлайн

Кровь отхлынула от лица Леонида, по спине пробежал холодок. Вопрос попал точно в цель. И тут сапёр, почесав щеку, прищурился с видом деревенского философа, постигшего суть бытия.

— Погоди-ка… — протянул он. — Тихий стал… задумчивый… с базы свалить норовишь… Поздние возвращения… Лёня, я тебя расколол!

Сердце Леонида ухнуло куда-то в район ботинок.

— Слушай, Лёня, ну скажи честно. Баба?

Воздух, который Леонид только что втянул в лёгкие, застрял где-то в горле. Он закашлялся. Баба? Это… это было настолько абсурдно, настолько далеко от истины, что он даже не знал, как реагировать. А Дымов уже вошёл во вкус. Он хлопнул себя по ляжке и победно оглядел сотрапезников.

— Точно баба! Мужики, я же говорил! Наш «Ястреб» втрескался! Как есть втрескался! По глазам вижу!

Стол взорвался хохотом. Кто-то одобрительно закивал. Леонид покраснел, но не от смущения, а от внезапного, ослепительного озарения. Это же… идеальное прикрытие. Просто гениальное в своей пошлости и простоте. Оно объясняло всё: его отлучки, его задумчивость, его усталый вид. Любовные терзания! Кто, чёрт возьми, станет копать глубже?

— Дым, я тебя умоляю… — пробормотал он, стараясь придать голосу нужную долю смущения.

— Ага! «Умоляю»! — передразнил его капитан. — Всё, ты попался, летун! Колись! Кто она? Где нашёл? Блондинка?

— Рыжая, — выдавил он первое, что пришло в голову.

— О-па! — глаза Дымова округлились. — Рыжая! Это серьёзно. Рыжие, они, брат, бедовые. С огоньком. Наша порода! Где откопал такое сокровище? В каком подвале?

Леонид на мгновение прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Насмешливые глаза. Фигурка огонь. Искра. Та самая бестия, что отходила его мочалкой. Он решил использовать её образ. Слегка подретушировать, изменить детали, но основа… основа была настоящей. А потому убедительной.

— Не в подвале, — он постарался, чтобы голос звучал с нотками тёплой ностальгии. — У неё своя группа. Небольшая, но крепкая. Держат оборону в одном из районов. Я их случайно нашёл, когда топливные цистерны искал.

— И что, прям любовь-морковь? — не унимался Дымов, подавшись вперёд. — С первого взгляда? Увидел и пропал?

— Да какая любовь, Дым, о чём ты, — Леонид махнул рукой, стараясь выглядеть как можно более приземлённым. — Просто… нормальная она. Живая. Не то что… здесь, — он обвёл столовую взглядом, полным тоски. — Поговорить есть о чём. Посмеяться. Она… злая, как чёрт, но отходчивая. И готовит… — он на секунду запнулся, вспомнив запах еды в том доме, — так, что закачаешься.

Получалось слишком хорошо. Слишком убедительно. Он сам начал верить в эту выдуманную тянку, в эту маленькую общину, где пахнет не бетоном, а пирогами.

— Так, стоп! — Дымов несильно стукнул кулаком по столу. — А чего ты её сюда не перетащишь? Мы ж теперь всех гражданских собираем. Полковнику доложим! Организуем эвакуацию! Спасём ценного специалиста по борщам и её группу! Что за дела?

Леонид горько усмехнулся. Вот и ключевой вопрос.

— Она… не хочет уходить, — сказал он, глядя в тарелку. — У неё свои заморочки в голове.

— Заморочки? Но ты-то чего? Ты же старший лейтенант Вооружённых Сил! У тебя за спиной «Рысь»! Тут тебе и горячая вода, и паёк трёхразовый, и полковник Соболев, который одним чихом медведей валит! Чего она выпендривается?

— Говорит, не любит, когда командуют, — импровизировал Леонид, входя в роль несчастного влюблённого. — Свободу, говорит, любит. И вообще, она считает военных… ну… тупыми солдафонами.

Дымов аж поперхнулся.

— Кем?! — рявкнул он. — Да я… Да мы… Да она знает, что мы тут последняя надежда цивилизации?!

— Я ей объяснял, — вздохнул Леонид с мученическим видом. — Бесполезно. Упёртая, как… как танк. В общем, летаю. Продукты вожу, патроны подкидываю. Пытаюсь уговорить. А она упёрлась рогом, но… — старлей сделал паузу, добавив в голос нотку надежды, — вроде лёд тронулся.

Дымов откинулся на спинку скамьи и оглушительно заржал.

— Лётчик! Воздушный ас! Гроза мутантов! А его какая-то рыжая баба за яйца держит и права качает! Ой, не могу! Лёня, тебе нужна тактика! Ты чего, как пацан зелёный? Нужно брать инициативу в свои руки!

Он снова наклонился к лейтенанту, его лицо приняло выражение опытного стратега.

— План такой! — очень громко зашептал он. — Первое: артподготовка. Притащи ей что-нибудь эдакое. Не цветы, конечно. Мешок сахара. Или ящик сгущёнки. Бабы это любят. Второе: демонстрация силы. Вот попрёт на неё мутант, а ты его раз! И на экспу! Чтоб она видела, что ты не хрен с горы, а офицер серьёзной организации. И третье, самое главное, штурм! Внезапная высадка! Хватаешь её в охапку, перекидываешь через седло Арчи и увозишь сюда, в надёжное укрытие. Она сначала поорёт, конечно, а потом спасибо скажет!

Дымов широко ухмыльнулся, довольный своим планом, как Наполеон под Аустерлицем.

— Гениально, правда?

Леонид молча смотрел в свою тарелку. Мясо давно остыло. Баффы от еды казались насмешкой.

— Гениально, Дым, — глухо сказал он. — Прямо в палату мер и весов.

Дымов смеялся, привлекая всё больше внимания. Кто-то из бойцов крикнул ему, чтобы поделился анекдотом. Капитан весело отмахнулся. Он был счастлив, что «раскусил» своего товарища, что нашёл причину его хандры и даже предложил блестящее решение.

А Леонид сидел посреди этого гула, смеха и запаха жареного мяса и чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле. Версия с «зазнобой» была отличным прикрытием. Она давала ему право на поздние возвращения и на странности в поведении. Она была спасательным кругом.

Но он прекрасно понимал, что этот спасательный круг привязан к огромному камню. К чёрной, неотёсанной башне в Бутовском лесопарке. И каждый раз, когда он летел на «свидание» к своей выдуманной рыжей бестии, на самом деле он летел на доклад к своему настоящему хозяину. Мёртвому, костлявому, с горящими багровыми огнями в глазницах.

Он посмотрел на свои руки и почувствовал на запястьях фантомный холод невидимых цепей. С каждым флаконом «Эликсира чистого опыта», с каждым выполненным заданием, эти цепи становились только крепче.

Обратной дороги не было. Леонид это знал. И от этого осознания чай в кружке казался горьким, как полынь.

Старший лейтенант Воронов шёл по главному коридору сектора «Альфа», и его шаг был единственным, что нарушало монотонную симфонию систем жизнеобеспечения. Стены, выкрашенные казённой серо-зелёной краской, давили своей однородностью. Тусклый, ровный свет продолговатых светодиодных панелей на потолке не создавал теней, делая пространство плоским и безжизненным.