Чтение онлайн

— Неизвестно. На спутниковых снимках трёхмесячной давности чистая поляна. Более свежих данных по этому району у нас нет, сектор считался неперспективным.

— Признаки активной обороны есть? — уточнил Соболев, его взгляд не отрывался от застывшего на экране изображения башни.

— Косвенные, — ответил Воронов. — Дрон подходил на минимально допустимое расстояние — семьдесят восемь метров. При попытке приблизиться произошёл сбой в интерфейсе управления.

Он вывел на экран поток телеметрии с дрона. Цифры и графики заплясали, по экрану пошла рябь, как от сильных помех.

— Помеховое воздействие неизвестного типа. Не радиоэлектронное, дрон управлялся магией, через «Техно-Око». Оператор Костров принял верное решение не рисковать машиной и отозвал дрон.

Соболев молчал. Долгая, тяжёлая пауза повисла в кабинете. Он смотрел на стоп-кадр, на эту черную занозу в теле его родной земли. Его лицо было непроницаемо, но Воронов, служивший под его началом не первый год, видел, как напряглись желваки на скулах полковника. Воздух стал плотнее и холоднее.

Наконец, Соболев заговорил. Очень спокойно, но со сталью в голосе.

— Старший лейтенант Воронов.

— Да, товарищ полковник.

— Передайте мою личную благодарность инженеру Кострову. Он действовал грамотно и сохранил ценное оборудование. Премировать артефактом инженерного класса.

— Есть!

— Группу снабжения капитана Зуева немедленно уведомить: квадрат семь-Б-четыре и все прилегающие к нему объявляются закрытой зоной. Категория опасности «Красная». Никому, ни под каким предлогом, без моего личного приказа туда не соваться.

— Так точно!

— Поднять уровень боевой готовности гарнизона до «Повышенной». Усилить патрулирование по всему внешнему периметру. Организовать круглосуточное дистанционное наблюдение за башней. Использовать дроны с оптикой дальнего действия. Мне нужны данные. Постоянный поток данных. Любые изменения, любая активность, даже тень шевельнулась — немедленный доклад лично мне.

Соболев отдал приказы единым, отчеканенным блоком, не оставив ни малейшего пространства для вопросов. Воронов молча кивал, мысленно фиксируя каждое слово.

— Исполнять, — завершил полковник.

— Есть! — Воронов развернулся, чтобы уйти, но замер у двери. Он не мог уйти просто так. — Разрешите спросить, товарищ полковник?

Соболев перевёл на него взгляд.

— Спрашивайте, старший лейтенант.

— Что это, по-вашему?

Полковник откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. На мгновение он показался уставшим. Но лишь на мгновение.

— По-моему… — он посмотрел не на Воронова, а сквозь него. — Это чужая фишка на нашей доске, Воронов. И мне не нравится, что я не знаю, чья именно.

Он сделал паузу, его голос стал ещё тише и твёрже.

— Мы играли по своим правилам. Отбивались от мутантов, собирали выживших, пытались восстановить хоть какой-то порядок. Мы думали, что знаем врага. А это… — он посмотрел на изображение, которое перекинул ему Воронов, — игрок другого уровня. Он не ломится в нашу дверь. Он просто поставил свою крепость у нас в тылу. Тихо. Нагло. И ждёт.

Соболев снова посмотрел на Воронова, в его глазах блеснул холодный огонь.

— Идите, старший лейтенант. У нас очень много работы. Нам нужно выяснить правила этой новой игры. И выяснить их раньше, чем этот игрок решит сделать свой ход.

— Так точно.

Воронов вышел, и дверь за ним закрылась. Соболев остался один. В тишине кабинета полковник продолжал смотреть на экран. На чёрную башню, бросившую вызов всему, что он знал и защищал. Это не только угроза, а настоящий ультиматум. И ответ на него может быть только один.

Тяжёлая металлическая дверь чёрного хода лязгнула петлями и с глухим стуком захлопнулась. Вечерняя прохлада тут же обдала разгорячённые лица, но облегчения не принесла. Воздух во дворе пах не свежестью и не опавшей листвой. Он пах войной.

Рейн остановилась на верхней ступеньке бетонного крыльца и осмотрелась. Дворовая плитка была покрыта тёмными, запёкшимися пятнами и разводами. Они покрывали почти всю центральную часть двора. Кровь нескольких мутантов, бережно сцеженная в бидоны. Кровь, которую она так безрассудно потратила, создавая косы и хлысты.

— Идём, — бросила она, не оборачиваясь, и дёрнула брата за рукав.

Двор не был пуст. Жизнь, мерзкая и мутировавшая, кипела здесь вовсю.

На лужах пиршествовали Жужжихи. Турели на башнях молчали, похоже, они не были настроены на цели таких мелких размеров. Ну, относительно мелких.

Огромные, размером с кошек, мухи ползали по бурым пятнам, деловито потирая передние лапки. Их фасеточные глаза переливались в лучах закатного солнца ядовитой зеленью и бензиновыми разводами. Когда они перелетали с места на место, крылья издавали низкий, вибрирующий гул, от которого сводило зубы.

— Мерзость, — скривился шедший позади Сильвер. — Падальщики хреновы.

Одна из Жужжих, самая жирная, с раздутым брюхом, сидела прямо на пути, погрузив хоботок в зазор между плитками, где скопилась лужица загустевшей жижи. Рейн уже занесла руку, чтобы потратить немного маны на устранение этой дряни, но её опередили.

Из густой тени у стены гаража вылетел мохнатый снаряд. Назвать зверя хомяком язык не поворачивался. Это был комок чистой, концентрированной ярости весом килограммов под пятнадцать-двадцать. И у этой твари было имя вместо видовой принадлежности.

Бузя — Уровень 2

— ВИИИИИ! — пронзительный боевой визг резанул по ушам.

Мутант в прыжке перевернулся, выставляя вперёд задние лапы, и всем весом обрушился на муху. Раздался мерзкий хруст хитина. Жужжиха даже не успела взлететь. Агрессивный шерстяной мяч прижал её к бетону, и огромные, жёлтые резцы, больше похожие на стамески, вошли в головогрудь насекомого.

Рейн застыла, опустив руку. Её глаза расширились.

— Это что… хомяк? — прошептала она, не веря тому, что видит.

Зверь, расправившись с жертвой, поднял морду. Его глазки-бусинки горели огнём берсерка. Встопорщенная бело-рыжая шерсть на спине скрывала ряд коротких костяных шипов. Грызух явно чувствовал себя хозяином положения.

И это было только начало.

С металлического навеса беззвучно скользнула длинная тень. Мики, гигантский лемур с пушистым полосатым хвостом, двигался с грацией жидкой ртути. Заметив взлетевшую Жужжиху, он буквально выстрелил собой в пространство. Мутант сбил муху в полёте лапой. Удар был такой силы, что насекомое впечаталось в стену, оставив на кирпиче пятно гемолимфы.