Чтение онлайн

Отклик был значительно слабее, чем при организации самообороны. Ибо, как он поговаривал, легче находить "героев дня", чем "героев жизни"... Но Трумпельдор духом не падал. На его собрания являются обыкновенно не больше пары десятков охотников, но он не устает устраивать для них лекции агрономов о земледелии и сам подолгу рассказывает им о чудесной жизни еврейского рабочего в Палестине. Новую организацию он себе представлял как организацию не только труда, но и вооруженной защиты трудовых позиций в стране; причем, ы он мне определенно говорил неоднократно о своей мысли учредить "военный отряд "Гехолуца". Петроград, конечно, слишком тесен для него, и он завязывает сношения с городами и местечками "еврейской черты",96 мечтает о всероссийской конференции и в тиши прядет крепкие нити будущего широко развившегося гехолуцианского движения.

* * *

Май 1920 года. В просторную камеру Бутырской тюрьмы заключили нас, человек 30 молодежи, арестованной на известной сионистской конференции в Москве.

Чарующий весенний закат. Золотые солнечные блики брызжут через решетчатый переплет окон и ложатся на каменный пол, заполняя камеру грустным отраженным светом.

Сегодня мы получили весть, всех нас подавившую: Трумпельдор пал около Тель-Хай!..

Получили мы эту весть случайно: вычитали из скомканной бумажки, спрятанной на дне горшка с кашей, которую прислали нам при очередной "передаче" наши товарищи "с воли".

С последними лучами затухающего заката в душу крадется боль-тоска, тихая, ноющая, неодолимая. Сионистское движение подавляется. Мы, активные, молодые, неделями сидим под сводами Бутырок в ожидании неопределенной судьбы. Погиб прекраснейший, лучший работник-мечтатель, страстный глашатай и строитель Палестины творческого труда. И умер он, как жил — мужественно, скромно, красиво...

И солнце заходит. Заходит... Всё это гнетущей тяжестью валится на душу и выкатывает на глаза неудержимые слезы.

У кого-то рождается идея: немедленно справить по Трумпельдору "гражданскую панихиду".

Быстро прибирают камеру, чистят стол, табуреты, стараются придать обстановке строгий вид.

На меня выпадает обязанность сказать о погибшем первое слово. Поднимаюсь на койку — импровизированную трибуну, но колени дрожат и голос обрывается. Как постичь несчастье, как оценить потерю? Тускнеют слова, не вяжется мысль. Ибо так свежа еще и так кровоточива рана...
– Столь же мало удачны речи остальных ораторов. И "панихида" наша принимает другой оборот.

— Товарищи, "Hatikwa"!97 — крикнул кто-то.

— "Scham baarez",98 — добавил другой.

Живо вскочили мы с мест, и мощное пение прорезало сумеречную тишину строгих Бутырок. Гасли на каменном полу золотистые отблески заката, прозрачные тени ползли по камере, но лица наши пламенели и голоса звучали всё громче, крепче, призывнее. Мужественные, радостью напоенные звуки палестинской песни неудержимой волной рвались через железную решетку наших открытых окон, неслись в глубоко, нежно голубевшую вышину, и верилось, что их аккорд замирает там, в далекой Галилее, над свежей могилой у Тель-Хай...

* * *

Это была первая "панихида" по Трумпельдору в тогдашней России...

Дмитрий Борисов, Ирина Легкодух, Александр Пилипенко

Исход, Иосиф Трумпельдор

Личность Иосифа Трумпельдора на каждом его шагу окружена легендами, которые рождались еще при его жизни и продолжают жить спустя много лет после его смерти. И в то же время, его легендарная биография до сих пор изобилует белыми пятнами.

Так, в книге "Белорусские евреи в Израиле"99 Эммануил Иоффе пишет: "В Минске Трумпельдор организовал курсы по изучению Палестины и овладению оружием для подготовки себя к участию в боевых отрядах Эрец-Исраэль и в отрядах самообороны на случай погромов в Беларуси. Когда польские войска в августе 1919 г. оккупировали Минск, Трумпельдор с группой халуцим уехал в Палестину". В Сети также читаем: "В начале 1919 г. в Москве состоялись сначала конференция, а затем и Первый съезд движения, в котором активное участие приняла и молодежь из Белоруссии. Председателем избрали Й.Трумпельдора, а местом нахождения исполнительного комитета — Минск, что привело к появлению в городе большого отряда еврейской самообороны. Отсюда "Гехолуц" руководил нелегальной эмиграцией в Палестину, осуществлявшейся через Черное море и Кавказ".100

Научный консультант — генеральный директор Центрального музея Тавриды Андрей Мальгин.

Эти минские авторы дорожат памятью своего города как одного из центров, где формировались сионистские взгляды И. Трумпельдора, как места, сыгравшего свою роль при отъезде евреев бывшей Российской империи в Палестину. А вот симферопольские авторы, имеющие, мягко говоря, не меньше оснований причислять свой полуостров и его "южную столицу" к яркому пласту жизни этого замечательного человека и солдата, многие годы остаются совершенно равнодушными к теме. Крымский период жизни Иосифа Трумпельдора практически не освещен в отечественной и зарубежной историографии. Сведения об этом до сих пор отрывочны, а их толкования — порой взаимоисключающи.

Между тем, именно из Крыма в июне-сентябре 1919 года Трумпельдором была организована отправка молодежи на земли Эрец Исраэль. Но ни в одном исследовании о жизни Трумпельдора документальных свидетельств о его пребывании в Симферополе и Тавриде не приводилось. Несмотря на общеизвестность этого "эпизода", упоминаемого часто одной строчкой, его общеисторический смысл, его значение в жизни как Трумпельдора, так и Крыма недооценено и даже вовсе не оценено.

Мы попробуем воссоздать атмосферу жизни Крыма и Симферополя весной-летом 1919 года, то есть в то время, когда здесь был наш герой, несколькими годами ранее и позднее.

Крым вообще и Симферополь в частности издавна служили местом существования еврейских и иудейских (по вере) общин. Это и позднеантичные общины римского времени (например, Фония в Пантикапее, Синагога в Херсонесе),101 и возникшие в средневековье общины и поселения крымчаков, караимов, кварталы и слободки сефардов, ашкеназов, иудейских прозелитов (например, Кучук-Куддус, или Малый Иерусалим, в Кезлеве, Эфренч в Кефе, Чуфут-Кале).

В одном только Акмесджите (сейчас — Старый город в пределах Симферополя) в канун падения Крымского ханства существовали крымчацкие районы Ахмеч и Къаал, две караимские слободы, несколько еврейских кварталов. В царский период действовали общины при синагоге Нер-Томид, школе Талмуд-Тора и квартале Бейт Яков (все — восточная часть Акмесджита).

По переписи 1897 года в Крыму проживало 28703 еврея-раббанита (включая крымчаков), составлявших 5,2% общего населения, и 4,5 тысячи караимов. Подавляющее большинство евреев Крыма жило в семи городах: Симферополе (8951), Керчи (4774), Севастополе (3910), Карасу-Базаре (3144, из них около двух третей -крымчаки), Феодосии (3109), Евпатории (1592) и Ялте (1025). В 1914 году число евреев Крыма достигло, по-видимому, 40-45 тысяч человек (из них 6,5 тыс. крымчаков), а число караимов — более восьми тысяч человек.102