Чтение онлайн

Младенцы, от участия в судьбе коих Алекса успешно оберегало творчество, нерационально двигали конечностями. Сейчас, присмотревшись, сообразил: новорождённые-то – девочки; одинаковые распашонки розовых тонов, аналогичных оттенков ползунки, чепчики и носочки. Малышки ни плачем, ни детской неожиданностью не привлекали чьего-либо внимания. Вели себя так, будто имели за плечами Смольный институт благородных девиц.

– Что-то с яслями в целом не так, с детишками этими не так, да и со мной однозначно не в порядке, – обеспокоился Алекс. Прислушался к организму. Самодиагностика задержала дыхание. Непреодолимое желание разбавить кровь кислородом не проявлялось, несмотря на энное количество канувших в прошлое минут, чем натурально испугало естествоиспытателя. Истерика, точно дрожжи в сахарном сиропе, бесконтрольно множилась. Лишь опьянев, душа оставила экзорцистские попытки обрести свободу от бездыханного тела. К тому же искусственно вызванное самоанализом состояние, требовавшее повышенной концентрации, вконец надоело, и вредная привычка дышать сразу же взялась за старое.

На следующем этапе самодиагностики Алекс попался на происках мысли об абсолютной сытости организма. Даже при виде свиной копчёной рульки с литровым бокалом холодного тёмного пива, окажись они в поле доступа, слюни у Алекса не потекли бы. Ну, не проявлялся симптомами голод, не проявлялся и всё.

В надежде на то, что его недоедание коротает время в одиночестве, Алекс исподволь глянул на дракона. Самопровозглашённый ясельный смотритель, торчавший в створе ворот, щеголял здоровым образом жизни и подозрений не вызывал.

Самокопание иссякло, точно в дырявой по нижнему обручу бездонной бочке, и Алекс снова почувствовал бы себя счастливым человеком, если бы не вновь открытые свойства организма, позволявшие не дышать и не питаться, и это Алексу категорически не нравилось.

Слова, прозвучавшие пару месяцев назад, стали для Алекса откровением, он начертал их на скрижалях, которые забыл, куда положил.

– Материализация, – дракон разлапился, – не требует моего непосредственного присутствия. – В ответ на непонимание собеседника уточнил: – Астральной связи между нами достаточно, – и, не выдержав театральной паузы, посоветовал, – не пытайся осмыслить, Александр, просто прими. Я лишь участник группы поддержки, идол-вдохновитель, философский камень здесь ты. Если понадобится воплотить в материю неосознанную идею, несформированную мысль, тогда другое дело, зови. Помогу значительно сэкономить время, большего не жди. Твори, – и дракон, как бы атипично не звучало, продемонстрировал безупречные зубы без брекетов.

Начать хотелось с чёрной пантеры, Алекс с детства любил больших кошек, воспитываться приходилось в джунглях, пусть и городских, но идея страшила, с драконом ягуару не справиться, а самому, случись чего, от него не убежать.

Прототип лохматого, цвета угля в жёлтую полоску насекомого, для простоты наречённого шмелём, завис на расстоянии вытянутой руки прямо перед очами Алекса. Тот, сопровождая мыслительный процесс пассами пальцев, словно персонаж из будущего возле голографического экрана компьютера, правил масштаб и анимацию.

Фактура насекомого послушно скопировала замысел творца, достигнув верхней ступени эволюции, но тот возвращался к нему снова и снова, будто к неиссякаемому источнику вдохновения, вызывая в памяти полностью законченный образ из бесконечного небытия кладовой Эгоплеромы. Метафизика процесса, призмой вставшая на пути тонкого луча познания Алекса, преломляла поток, расширяя границы доступного.

– Золотая рыбка, щука из проруби, джин из бутылки тёмного стекла, – медитировал Алекс, – вечно недовольны и очень капризны. Квинтэссенция власти дракона над материей в свободном доступе, страшно даже мечтать. Старик Хоттабыч, царевна-лягушка, царевна, лягушка, царевна, царевна… царевна… – зрачки от подобной перспективы, если бы смогли, стали кошачьими.

– Александр, – звонком на ресепшн пожаловал дракон, – бросай рукоделие, без тебя не обойтись.

Отвлекаясь от тут же бесследно растворённого в эфире Эгоплеромы насекомого и сопутствующих сладких грёз, Алекс нехотя сделал пол-оборота. – Слушаю.

– Ясли устарели! – поделился знанием дракон, – она пытается садиться и скоро выпадет из кроватки, если не вмешаться в самотёк.

Алекс несколько месяцев не посещал ясли, да и делать-то там определённо нечего. Личное, а заодно и дракона время, когда тот не в няньках, бесцеремонно разменивалось на внешние атрибуты мира. Терраформирование Эгоплеромы поглощало уйму внимания – процесс не только интересный, но и обоим крайне необходимый, невзирая на трудоёмкость, если, конечно, под данное определение подпадает умственная деятельность, всё же не кайлом на стройке размахивать. Рутина усилий крайних дней коснулась жизненно важного пространства аборигенов.

Комплекс «гнездо-пещера» с видом на бездну предназначался исключительно для дракона. Гнездо – нависающий выступ, сросшийся с вершиной скалы и перетекающий в пологое плато, пригодное для экстренного взлёта и посадки крупногабаритных воздушных судов. Пещера, пока не нашедшая применения, куда Гоор мог входить в полный рост и вытягиваться во всю длину.

В реестре собственности Алекса перечислены: дощатая пристань, погружённая опорами в воды утопающего в зелени озера, перекрёсток, предлагающий путнику выбор на целых пять направлений, возведённый из монолита белого мрамора дом.

Дракон торопился и потому не позаботился об интересах спутника, который желал бы обсудить проблему в пешей прогулке, а не лететь с полчаса в лапе дракона, под шум хлопающих крыльев, а по ощущениям так и вовсе на ковре-самолёте, из которого усердные слуги выбивают нескончаемую пыль.

Ясли и, правда, настаивали на срочных неотложных мерах, малышки на самом деле подросли. Балансируя, пытались придать телам любое, порою неестественное, главное – не горизонтальное и оттого опасное положение.

Совместить в единое целое кроватку, коляску и корзину воздушного шара – неполный перечень требований, предъявлённых драконом к конструкции детского манежа.

Топор мясника, хозяйственная веревка с мылом, чугунная сковорода – окажись они в списке, не убедили бы Алекса отказаться от воплощения взбалмошной идеи в материю. Не ему же поступало сие изделие в пользование, ответственность лежит на воле заказчика.

Приступил к работе.

Каркас манежа – прямоугольник, без учёта погрешности при расчётах, пять метров по диагонали, вписанный в круг. Сорок сантиметров высоты от основания, в цвет дракона, метр шестьдесят – полупрозрачная эластичная броня. На дне ячейки – полметра на метр, каждая на собственных рессорах и гироскопом горизонта, во избежание морской болезни у пассажирок. При отрыве от поверхности и наклоне более чем на пятнадцать градусов автоматически срабатывают силовые шторки на уровне визуального потолка. Свободное падение с высоты предотвращалось антигравитационным полем. Последнее Гоор счёл излишеством, заверяя, что риск развития подобной ситуации под полным контролем и, в принципе, невозможен. Остальное удовлетворяло, особенно понравилась ручка для переноса, приятно лежащая и в передних, и в задних лапах.

Дракон с неожиданным проворством бережно распределял по ячейкам малышек, подцеплённых грейфером из трёх когтей, на который и смотреть-то боязно. Алекс еле поспевал, выкатывая кроватки из широко распахнутых ворот яслей. Ни одна из перемещаемых даже не пискнула – нравился процесс. Сами кроватки, отслужив предначертанное, став в одночасье бесполезным железосодержащим хламом, отлетали в произвольную сторону.

По окончанию процедуры переноса детишек из яслей в манеж дракон осклабился. Парой слов низлагая до уровня базарной площади трактат о плюрализме мнений, он сорвал нераспустившийся бутон дискуссии о месте переезда.

Алексу оставалось только смотреть вслед двадцати четырём малышкам, совершающим первый в жизни чартерный рейс. Помахать рукой не хватило душевных сил.

Алекс сидел, прислонившись к внутренней стене опустевшего помещения, и утешал сам себя, – сначала были ясли…

И это истина! Ясли – приданое Земли за малышнёй, одновременно и его наследство. К факту, что они закладной камень Эгоплеромы, величайшее чудо света, и второго уже никогда не воздвигнется, Алекс относился спокойно, как к первоисточнику, основе, точке привязки. Множество теорий далёкой земной цивилизации стали или когда-либо станут здесь, благодаря яслям, аксиомой.