Чтение онлайн

Подросток покосился на низкий, выходящий слева от него прямо к воде, вход в рудник: ему с самого начала не понравился Херстед, а ржавые остатки цепей в узких, выдолбленных в скале проходах, недвузначно говорили о том, какой ценою была оплачена каждая, добытая в "Старых Клёнах" крупинка, но отец только отмахивался от попыток Веилена объяснить ему свои, всё более усиливающиеся, предчувствия неминуемого лиха! У Лекки всегда так:чем сложнее поставленная задача, тем больше ему хочется в ней разобраться, и, сотворив невозможное, выправить изломанную и оскудевшую из-за неумелых рук природу. Дело тут было не в честолюбии, как думалось многим, а в искренней преданности Лекки своему тяжёлому ремеслу, но именно это редкостное упорство отца теперь осложнило жизнь Веилена, так как убедить Лекки отступить было почти невозможно...

Подросток вновь вернулся к созерцанию серо-зелёной воды: на самом деле удача на рыбалке была ему не так уж и важна, ведь даже запах жареной рыбы Веилен не переносил, а сама ловля была для него лишь развлечением - тихим, спокойным и не мешающим размышлять. От рудника неожиданно словно холодом потянуло и подросток поплотнее укутался в свою, перелицованную матерью из отцовской, куртку, в который раз пожелав, чтоб Лекки угомонился поскорее - деньги вперёд они никогда не брали, так что заказчику ничего не должны, а неудачи случаются даже у самых умелых и упорных... Лишь бы ничего у них с отцом не вышло! Лишь бы...

Сонное и покойное утро так ничего и не смогло поделать с засевшей в сердце подростка тревогой, и когда Лекки ,легко ступая , подошёл к нему ,Веилен даже не обернулся , но отец сел рядом и , взглянув на застывший поплавок, тихо спросил:

– Что, не ловится?

– Не ловится...- едва слышным эхом отозвался на его слова Веилен, а Лекки раскрыл руку и на его покрытой грязью ладони сверкнул крошечный золотой самородок:

– А я тебе подарок принёс! Раскрылись жилы!

Веилен искоса взглянул на самородок, взмахнул пушистыми ресницами:

– Отец, я уже тебе говорил про это золото: про кровь...Помнишь?..

Лекки задумчиво покатал на ладони крошечный комочек:

– Говорил, а теперь, считай, своей кровью это золото из скалы взял: сколько раз она у тебя из носу шла, пока мы с тобою жилы выводили!- и он протянул самородок сыну,- На, держи- твоя заслуга!

Веилен взял золото- осторожно, точно боясь обжечься, а потом вдруг плотно зажал его в кулаке и, опустив глаза шепнул:

– На добро?.. Или на зло?

Лекки на это сыновье гадание только улыбнулся и его лучистые морщины стали ещё заметнее:

– На добро, конечно! Херстед за оживлённый рудник расплатится щедро - как и обещал: хватит и на приданое для Дейры, и на твоё обучение. Вот подрастёшь немного, и я тебя в университет Эрка отдам, ведь говорят, что тамошние учителя смотрят на мозги, а не на происхождение!.. Я ведь вижу , как ты к учёбе тянешься - те книги, что от квартировавшего у соседей студента остались, до дыр зачитываешь...

Веилен вновь посмотрел на туман и нахмурился, а потом как- то не по возрасту твёрдо сказал:

– Я и без университета перебьюсь- самоучкой, а Херстед- червивый, хоть и князь! Гнилой!
– подросток раскрыл ладонь и добавил.- Отец, скажи князю, что мы не смогли раскрыть жилы, ведь это золото - заклятое...Недоброе это золото, и не будет нам от него ни удачи, ни счастья!

Лекки внимательно посмотрел на сына и обнял его за плечи:

– Полно тебе, Веилен: нету в этом золоте никакого зла- так же, как нет его в олове или меди! Обычная работа, разве что в этот раз слишком тяжёлая, а ты просто очень устал.
– и отец легонько встряхнул подростка за плечо, - Ничего, сынок: как только вернёмся домой - отоспимся и отдохнём , как следует! А ещё мы матери пирог закажем- с яблоками, ведь уже которую неделю на сухарях живём.

Веилен в ответ только упрямо мотнул головой:

– Отец, ну пойми же...

Договорить подросток так и не успел: внезапно оживший поплавок глубоко нырнул, и Лекки тут же схватился за удочку:

– Вот, видишь- рыбалка уже пошла на лад, а , значит , и остальное вскоре наладиться!

Веилен молча встал и пошёл прочь от берега: о чём тут можно говорить, если отец его то ли не понимает, то ли не слышит?! А теперь, после того, как дело выгорело, спорить с Лекки стало и вовсе бесполезно...

Близняшки снова затеяли на кухне шумную возню - их мяч со стуком отскакивал от стен, ежеминутно грозя угодить прямо в кухонные полки, и Истла оторвалась от теста:

– Тише, а не то все миски перебьёте!- её оклик не возымел особого действия, но на лицо матери упала тень не тогда, когда она нарочито сурово погрозила Дирке пальцем, а когда взглянула на полностью погружённого в чтение сына. Тихая сосредоточенность Веилена нравилась Лекки, а соседка- Гилена- ею просто восхищалась, неустанно повторяя, что им повезло с сыном, ведь он рос разумным и серьйозным- не то ,что прочие сорванцы, но у Истлы на этот счёт было совсем другое мнение. Лучше бы Веилен походил на своих однолеток с улицы - шумливых и весёлых, пусть даже и став при этом более норовистым и драчливым, но только вряд ли теперь это было возможно! Несколько месяцев изматывающей работы в штольнях смогли сделать то, чего не могли добиться розги школьных наставников: вскоре её сын раз и навсегда утратил присущее ему от природы беззлобное озорство, и даже улыбаться стал редко. Выискивание и раскрытие жил тянуло из него все соки - так же, как и из Лекки , уже обзаведшегося не по возрасту густой сеткой морщин: их ремесло в горняцкой среде было редким и уважаемым, но при этом тяжёлым , и изменить участь выстраданного сына Истла не могла. Матерь Малика наградила их с мужем четырьмя дочерьми, одарив мальчиком лишь единожды, да и то только после того, как Лекки , удручённый рождением Дейры, сердито потребовал в храме: "Мне помощник нужен - пошли мальчишку, богиня!" Малика - справедливая богиня, но в то же время строгая и Истла заплатила ей сполна как за слова мужа, так и за собственные ошибки. Трудная беременность и не менее тяжёлые роды, а потом ещё и неустанное дежурство над колыбелью чуть живой крохи. Она купала сына в травах, отпаивала разведённым в молоке вороньим камнем и выносила его под свет полной луны, чтобы Лучница отогнала сгустившиеся вокруг младенца злые тени... Истла любила всех своих детей, но принесший ей столько боли и тревог Веилен был её любимцем и она радовалось тому, что сын пошёл в неё как внешностью, так и способностями, что бы там не утверждал Лекки...

Неудачно посланный Дирке мяч ударил Веилена по ноге , но он лишь перевернул страницу и продолжил чтение, а Истла, решив, что сын успеет насидеться над книгами зимою, сказала:

– Веилен, Лади на ярмарку просится- соседская ребятня ей уже все уши прожужжала про пляшущих медведей да жонглёров, так ты её своди!

Сын оторвался от книги и внимательно взглянул на Истлу:

– Хорошо. Когда?

– Да вот прямо сейчас и своди: погуляйте там часика два-три, а у меня к вашему возвращению пирог поспеет, да и Лекки к тому времени уже должен будет обернуться - а то ведь как ушёл к Херстеду спозаранку, так и нет до сих пор.

Книга Веилена захлопнулась с непривычно громким треском, а сам он как то сразу помрачнел, но мать ,оттёрши лоб тыльной стороной руки, уже доставала из фартука мелочь:

– На вот, полтовники: Лади с тебя наверняка сластей стребует, но ты на неё всё не трать - купи и себе что-нибудь! Хорошо?

Подросток медленно, словно раздумывая, встал, подошёл к Истле и взял мелочь:

– Спасибо, мама...

Она на миг прижала к себе сына, и, поцеловав его в русые вихры, сказала:

– Ну, а теперь идите и повеселитесь там хорошенько!

...Веилен, держа за руку непрестанно щебечущую Лади, с трудом пробирался сквозь пёстрое и шумливое гульбище на Конной площади. Людская мешанина то сходилась плотной стеною, то разбивалась на мелкие ручейки рядами лотков, а то, вдруг, образовывала широкий круг, в центре которого или переминался на задних лапах медведь в яркой шали и кожаном наморднике, или ловил кольца и мячи уже изрядно набравшийся пива жонглёр. Ярмарка была уже в самом разгаре, и увитые цветами качели без устали поднимали к пронзительно голубому небу хохочущих парней и визжащих девушек... Подросток купил у встреченного в толпе разносчика пакетик леденцов и вручил его младшей сестре: