Чтение онлайн

– Я то, что я есть, отец, и тут уже ничего не изменишь !
– Олден перестал таится - он чуть приподнялся на кровати и заговорил - не менее властно , чем Илит.- Креспи действительно сделал, что мог, но никакая магия не заставит меня стать тем, чем я никогда не был - любящим тебя сыном. ..

Глаза Креспи расширились от удивления -меньше всего он ожидал заступничества от того, чьи способности сковал, а побелевший Илит повернулся к Креспи и прорычав :

– Вон отсюдова!- повернулся к горбуну. Жрец не стал дожидаться, когда за медленно склонившемся в прощальном поклоне Креспи закроется дверь, и тут же заговорил срывающимся голосом.
– Я вижу, что день у Столба Позора ещё ничему тебя не научил, но это лишь начало! Завтра я отдам приказ о том, чтобы твоё имя было стёрто со стен храма, который ты осквернил своим вторжением, так что слава, которой ты так упорно добивался, будет предана забвению, а сам ты вскоре отправишься в изгнание, из которого сможешь вернуться лишь тогда , когда усмиришь свою гордыню!
– Илит замолчал и внимательно посмотрел на Олдена, чтобы понять , как он воспринял такое известие, ведь изгнание для амэнских аристократов было страшнее смерти. Но лицо откинувшегося обратно на подушки Олдена оставалось совершенно непроницаемым и Илит продолжил.
– По традиции отступников изгоняют из Милеста плетьми, но я позволю тебе просто тихо и незаметно уехать... И ещё - учти , Олден - ты больше не колдун и никогда не станешь им снова, а я сомневаюсь , что с твоим честолюбием участь наёмника или бродяги придётся тебе по душе!..

...Олден так и не нарушил своего молчания и дверь за верховным жрецом Единого захлопнулась с оглушающим лязгом...

Изваянная на могильной стеле безымянным резчиком роза поражала чистотой линий и тонкостью работы, но теперь печальную красоту выточенных из белого мрамора полупрозрачные лепестков ещё больше подчёркивали живые розы - мелкие и алые, точно кровь . В дни своей славы Олден как то незаметно для себя перестал ходить к могиле матери и теперь он с удивлением смотрел на куст-дичок, расколовший белый мрамор надгробной плиты и весь усыпанный цветами. Когда то он сам хотел посадить на могиле матери живые розы (это были любимые цветы как Алти, таки Пелми) , но потом в бесконечном водовороте походов и войн позабыл об этом...

– Можем выкорчевать...
– кладбищенский сторож - мелкий и до неприятия услужливый был уже как тут .- Только скажите...

Олден оторвался от созерцания цветов и взглянул на служителя так, что тот, сразу поняв, что сболтнул что-то не то, тут же сник, став ещё мельче и угодливее.

– Нет. За розами ухаживать, а если пойдут новые ростки , то и за ними тоже. Это тебе на расходы...
– горбун, порывшись в кошельке вытащил несколько крупных серебряных монет. После того разговора отец больше не навещал его в темнице, но молчаливые служители в тот же вечер принесли горбуну его аркоский талисман, а уход и присмотр за ним не изменились. Когда же раны Олдена окончательно затянулись, а в его руках появилось достаточно сил, чтобы снова взяться за меч , он был выпущен из своего подземного заключения. Креспи вручил горбуну новую одежду , кошель с деньгами и сообщил , что за воротами святилища изгнанника ожидает конь , в поклаже которого Олден сможет найти доспех и оружие, а на то, чтобы покинуть Амэн, у него есть ровно три дня. "И ещё...- и без того тихий голос Креспи упал до едва уловимого шёпота.- Молись, чтобы твоя дорога пересеклась с дорогой поклоняющегося Седобородому отшельника. Мегрен - единственный, кто может снять с тебя заклятие Запрета..." И в ту же минуту Креспи, по взгляду горбуна поняв, что тот не пропустил мимо ушей данного ему совета, добавил уже обычным голосом.: " Наш Верховный велел передать тебе, что ты можешь увидеться с сестрой..."

...Прощание с Пелми было мучительным. Сестра заливалась слезами, а он гладил её чёрные локоны и шептал, что если Пелми понадобится его помощь, он вернётся , куда бы не занесла его судьба скитальца...

– Ты не вернёшься, Олден...- неожиданно Пелми прекратила плакать и тихо сказала.- Ты очень гордый, а потому никогда не примиришься с отцом и не забудешь Столба Позора, к которому тебя приковали.

– Мышонок...- Олден с изумлением взглянул на сестру - Обычно кроткая Пелми неожиданно совершенно преобразилась, а сестра между тем продолжала:

– Я хотела вручить тебе это после свадьбы, но всё так обернулось, что я не решилась, но теперь...
– Пелми всхлипнула и, вручив брату кольцо, продолжила.
– Мне так хотелось, чтобы у вас всё сложилось...

Олден коснулся губами печатки и лишь затем одел кольцо на палец:

– То немногое светлое, что было у меня в жизни исходило от тебя, сестрёнка - я никогда этого не забуду!

Пелми прижалась к брату и прошептала:

– Тогда пусть мой подарок принесёт тебе хоть немного счастья...

Вместо ответа Олден лишь вздохнул и , обняв сестру, посмотрел на клонящееся к закату солнце... Так они и просидели вдвоём до вечерних сумерек, - обнявшись и больше не проронив ни единого слова, а потом горбун навсегда покинул и дом Пелми, и сам Амэн...

ОЗРИК И НАХИМЕНА

Жёсткое, словно подошва воинского сапога , мясо стерпеть было ещё можно , но уксус, который в этой крейговской корчме почему-то именовали вином, не стоил ни одного доброго слова! Олден, отодвинул от себя выщербленную по краям глиняную кружку и погрузился в невесёлые думы. За минувшие три года куда его только не заносило - и в сваре грандомовских семейств поучаствовал, и вместе с молезовцами в Лаконе погулял, и в Астаре разбойничал, и даже караваны, едущие через орканские леса .охранял ... А уж про отшельника Мегрена разве что у вольного ветра да седых камней не выспрашивал, только всё было без толку - никто о таком человеке не слыхал... Олден вздохнул и , проведя рукой по груди, ощутил на самой закраине своего сознания смутную жалобу - заклятия держались крепко и если бы не его многолетняя интуитивная связь с тварью, горбун не ощутил бы даже такой малости. Впрочем, на этом все достижения Олдена заканчивались, а скованному заклятьем пауку приходилось и того хуже! Нет, жизненных запасов Олдена пока с лихвой хватало на двоих - рана на спине твари постепенно затянулась , оставив после себя лишь небольшой рубец , но паук был полностью отрезан от мира, получая смутные ощущения об окружающем лишь через хозяина, который теперь и сам был слеп и глух к любым проявлениям магии...

Горбун исподлобья взглянул на отставленную кружку - если подавить в себе брезгливость коренного южанина и не вспоминать о том, каким должно быть настоящее вино, то эту перебродившую кислятину, весьма точно именуемую "Долиной Смерти" вполне можно пить, а Олдену сегодня хотелось надраться до поросячьего визга. Когда он в очередной раз , уже без всякой надежды, попытался вызнать у корчмаря что-нибудь о неуловимом Мегрене, то на него посмотрели как на последнего дурака, а потом сказали, что поклоняющихся Седобородому в этих краях видели лет пятьдесят назад...

Олден потянулся за кружкой, но его пальцы так и не коснулись надколотой ручки - мощный взмах крыла отправил кружку на пол , а спикировавший на стол взлохмаченный ворон устроился на против изгнанника и сердито каркнул. Горбун мрачно ухмыльнулся - дурную новость он сегодня уже получил, так что со своим визитом Вестник немного припозднился, а что до разбитой кружки, так это не беда - можно заказать ещё...

– Кар-р-р!
– теперь на пол отправилась миска с остатками мяса и Олден от всей души пожелал ворону, чтобы у того все перья повылазили. Птица же смерила горбуна презрительным взглядом и устроилась на столе с видом оскорблённой жрицы-девственницы...

– Я вижу, что Корви вогнал тебя в расходы...- горбун мрачно взглянул на стоящего рядом с собою старика в лохмотьях, и тот едва заметно улыбнулся.- У моего питомца очень своеобразный характер, но предсказывает он всегда точно...

Ответная усмешка Олдена больше напоминала оскал висельника :

– Кто бы сомневался...

Старик сел на лавку рядом с ним и продолжил::

– Не угостишь ли нищего гадателя глотком вина - я в накладе не останусь...

Горбун ещё раз задумчиво посмотрел на по- прежнему восседающего в центре стола ворона. Купцы, которых он сопровождал до Вильдно, расплатились с ним без привычной для торгашей прижимистости, так что угостить Олден мог не только старика, но и всю корчму, а слушать болтовню гадателя в любом случае будет веселее, чем пить в одиночку...

Ещё через полчаса начавшие потихоньку заполнять корчму посетители с удивлением поглядывали на странное сборище за угловым столом: горбатый и хмурый, точно осенний день, наёмник пил вино вместе с нищим стариком, а компанию им составлял ворон, неторопливо разделывающийся с лежащими перед ним на тарелке кусочками мяса и сыра...

Олден снова наполнил опустевшие было кружки и ещё раз внимательно посмотрел на старика. Нищий гадатель оказался носителем целого вороха новостей, да к тому же ещё и неплохим рассказчиком, но с каждой минутой горбун всё более утверждался в мысли , что старик не так прост, как кажется. Из под личины чудаковатого ( а если начистоту, то немного свихнувшегося) предсказателя то и дело проглядывало совсем иное - тёмное и древнее, да и пронзительный взгляд старика говорил о многом. Олден чувствовал , что его изучают - исподволь присматриваются , размышляя о чём то своём и не торопясь открыться... Наконец, горбуну это надоело!

– Ну, раз ты утверждаешь, что твоему ворону все храмовые оракулы в подмётки не годятся, то пусть он и мне судьбу предскажет.- на стол перед гадателем легли два полновесных триполемских дракона (эх, гулять, так гулять!) , но Корви, увидев деньги, возмущённо каркнул, а старик покачал головой:

– Спрячь. Мы и так тебе должны за ужин. Не так ли Корви?

На это раз хриплое карканье несло в себе полное согласие со словами гадателя и тот, сдвинув свою кружку и опустевшую тарелку Корви на край стола, снял с плеча холщовую, украшенную беспорядочно пришитыми к ней перьями, кусочками меха и мелкими косточками сумку и несколько раз встряхнув её, открыл так, чтобы ворону удобно было шарить в ней своим клювом. .. Корви, словно только этого и ожидал - ещё раз хрипло каркнув, он начал неторопливо вытаскивать из сумки кожаные прямоугольники с наклеенными на них картинками, а Олден , глядя на выкладываемый вороном узор , замер. Фигурные рисунки несли в себе сложную символику всей Верховной Семёрки, а перемежающие их изображения рун были старого, уже изрядного подзабытого даже самими Знающими написания, называемого Высоким... Между тем рисунки на столе сложились в руну древо. Корни несли в себе изображения Запретных врат и Скрытого , а ствол указывал на Силу в цепях, Путь и Встречу...