Чтение онлайн

Но глаза смотрящего в пустоту мальчишки вдруг словно бы выцвели и он едва слышно прошептал:

– Не дождутся... Нет их уже - две зимы как нет...

Дальнейший рассказ Озрика был немногословен, но княжна смогла уловить то, что скрывалось за скупыми словами винна... Зима в тот неурожайный и злосчастный год выдалась ранней и суровой даже для Пустоши, дичь ушла, набег был неудачен. Голод пришёл в поселения по белому снегу и протянул к виннам костлявые руки ! Его холодных объятий не избежал никто, но живущим на отшибе , как отец Озрика ,пришлось труднее всего. Пустошь стала ширится несколько лет назад, но глава рода был настолько привязан к земле, на которой жило несколько поколений его предков, что всё не решался уйти подальше от наступающих льдов. В результате обнесённый прочным частоколом, больше напоминающий маленькую крепость, чем мирный хутор , посёлок оказался отрезанным снегами от других поселений сородичей.

Вначале было ещё терпимо -живущим в суровом краю виннам не раз приходилось потуже затягивать пояса и лишения они переносили спокойно. Но припасы пополнялись из рук вон плохо и вскоре голод стал постоянным обитателем деревянных, с крошечными оконцами домов. Люди боролись с ним, как могли - женщины выходили за ограду и вместе со стариками выкапывали из под снега олений мох и горькие корни , срезали кору с деревьев и собирали еловую хвою для отваров. Мужчины же ставили силки и иногда уходили в поисках добычи на несколько дней пути от селения. Озрик не оставался с другими детьми и стариками в посёлке - охотники брали его с собой, ведь уже тогда он читал следы не хуже опытных взрослых. Старшие мужчины ценили его способности и если охота оказывалась удачной, Озрик наравне с другими охотниками получал право на несколько глотков горячей крови пойманного животного. Это возвращало силы, но на одну добычливую охоту по-прежнему приходилось десять неудачных.. К тому же в посёлке было много женщин с детьми , и, как сородичи не растягивали с такими трудами раздобытое мясо, вываривая кости и жилы по нескольку раз, оно быстро заканчивалось... Затем на них обрушился многодневный, пришедший из Пустоши буран и стало совсем худо. Они не могли выйти даже за частокол и, запертые непогодой в домах, доедали последние крохи. Когда же буран, наконец, стих, посёлок оказался полностью погребённым под снегом , а снаружи царил лютый холод. Леса вокруг словно вымерли - на девственно чистом снегу стало невозможно найти даже следов слепой крысы!

Вот тогда то голод и показал Озрику своё истинное лицо! Вначале он был острым и непероносимым - терзал внутренности, заставляя их сжиматься в пульсирующий болью клубок. Через несколько дней желудок, так и не получив пищи, словно бы каменел .Но постоянно ноющую пустота под сердцем и бешенная слабость порождали чёрное, разъедающее душу отчаяние и поэтому были опаснее предшествующих им мук!.. Люди по-прежнему цеплялись за жизнь - они даже начали вываривать кожу с ремней и одежды, но такая еда не восстанавливала силы. Первыми слабели старики и дети. Озрик делился с младшими братьями и сестрой каждой ложкой варева , заменяющего еду, но когда отец заметил это, мальчишка получил хорошую трёпку. Теперь начинали действовать другие законы, по которым преимущество давалось более старшим и крепким - тем, кто мог дожить до весны...

Но до сих пор Озрика терзали не собственные муки или тающие на глазах братья, а то , что произошло после. У потерявших молоко женщин силой забрали детей и унесли грудничков далеко в лес. Обезумевшие матери рвались вслед за уходящими в лесные дебри воинами, но оставшиеся в посёлке мужчины удержали их . Озрик же , никем не замеченный, отправился за воинами. Они шли быстро, то и дело путая следы, но крадущийся за ними по пятам , прячущийся за заснеженными стволами мальчишка не отставал.

Зайдя на скрытую в самой чаще поляну, воины , по прежнему сохраняя молчание и избегая смотреть друг другу в глаза, быстро стащили с малышей многочисленные пелёнки и оставили чуть живых , с выпирающими рёбрами детей на снегу. Брошенные на морозе младенцы зашлись жалобными, криками, но воины уже уходили с поляны. Озрик в ужасе смотрел на корчащиеся на снегу крошечные тельца и до крови кусал губы , а малыши продолжали кричать - с каждой минутой всё надрывней и страшнее... Озрик уже готов был ринуться им на помощь, но тут ему на плечо легла тяжёлая рука Хюмара:

– Незачем тебе было идти за нами. Мал ещё...

Озрик вцепился в руку воина :

– Отпусти ! Они же замёрзнут!.. Так нельзя!

– Так надо!
– и Хюмар, не тратя больше лишних слов, поволок упирающегося Озрика прочь от зловещей поляны, а в ушах мальчика звенел страшный детский плач...

Посёлок тоже встретил их криками - матери не скрывали своего горя. Озрику поначалу надрали уши, а потом нарисовали на щеках защитные руны и посадили под замок. "Это чтоб тебя утбурд не забрал!" - сказал отец. Он же и пояснил Озрику произошедшее - малыши бы всё равно не выжили, но их медленное умирание на руках отчаявшихся матерей наверняка загнало бы последних в могилу или заставило бы наложить на себя руки. Но и в том, что было сделано, таилась опасность :духи зимы превращают оставленных им младенцев в удбуртов - демонов, постоянно ищущих человеческого тепла и материнской ласки. Они по-прежнему имеют вид детей и плачут, как дети, но по силам превосходят берсерков. Привлечённых их плачем неосторожных, утбурды душат , а после выпивают их кровь. В первую очередь опасность грозит матерям и тем, кто последний раз видел утбурдов в человеческом облике...

Той же ночью Озрик проснулся от страшного крика, а утром обнаружилось , что одна из несчастных матерей помешалась - утбурд не смог выпить её кровь, но навсегда похитил душу...

– А потом? Что было потом?
– тихо спросила Нахимена и Озрик вздохнул:

– Мои младшие братья умерли ближе к весне, а сестра хоть и выжила после зимовки, стала постоянно болеть и тем же летом её не стало. Вскоре мы переселились к морю, потому что никто не мог охотиться в лесу, в котором появились утбурды... Вот и всё...

Княжна подпёрла подбородок кулачком и задумчиво посмотрела на винна:

– Знаешь, в Крейстете не бывает таких зим и про утбурдов тут никто и никогда не слышал. Если ты захочешь остаться, папа не будет возражать...

Озрик слабо улыбнулся:

– Но здесь мне всё чужое, а там - родное... Понимаешь?

Нахимена тогда не очень его поняла. Но тем не менее кивнула головой - чтобы не обидеть...

Тан не возражал против возникшего между винном и дочерью приятельства. Он не собирался постоянно держать мальчишку в четырёх стенах или лишний раз напоминать ему , что он заложник и его жизнь висит на волоске. Более того - Озрик был по своему симпатичен Владыке и тот в глубине души был даже рад тому , что винн нашёл себе в Крейстете товарища.

Между тем дружба между Озриком и княжной крепла всё больше . Нахимена, совершенно неожиданно для себя, узнала, что старший брат - это совсем даже неплохо. Озрик вырезал для неё игрушки, позволял возиться с Когтем и сносил её причуды с редким терпением. Девочка же в свою очередь тоже пыталась сделать всё для того, чтобы Озрик не чувствовал себя в Крейстете чужаком и - самое удивительное - ей это удавалось. Вот только Нагрин так и не забыл своего унижения и , затаив злобу, ждал лишь подходящего случая для того, чтобы отомстить винну... И дождался !Во время соколиной охоты , в которой , благодаря Нахимене, принимал участие и Озрик со своим любимцем , княжич дождался момента, когда выпущенный винном ястреб, паря высоко в небе , словно бы застыл, и подстрелил птицу. Нахимена с замиранием сердца смотрела на то , как Коготь с криком падает вниз и бессильно бьётся на земле, как бледный, точно полотно, Озрик осторожно берёт в руки смертельно раненненого ястреба и прижимает его к себе... Как рубиновые капли крови алеют на белоснежном оперении. Девочка всхлипнула - она и сама привязалась к гордой птице, но никогда бы не осмелилась попросить у винна Когтя в единоличное владение. Несмотря на малолетство и присущее чуть ли ни всем Владыкам с рождения своеволие, она всё же смогла понять, что ястреб, бывший как для неё , так и для Нагрина всего лишь красивой игрушкой, для Озрика был другом и служил последней ниточкой , связывающей его с далёкой родиной.

– Озрик...- всхлипнула княжна, но винн её не услышал . Он встал и молча направился к подъехавшему Нагрину.

– Если не мне, то и не тебе!- довольный своим поступком, княжич ехидно улыбнулся, но взглянув на закаменевшее лицо заложника , натянул узду испуганно заржавшего коня..- Эй, ты чего!..

...Конечно же, Озрик не смог даже коснуться Нагрина - пока княжич тщетно пытался успокоить внезапно взбесившегося рысака, дюжие слуги скрутили обезумевшего винна и отобрали у него нож. Озрик попытался вырваться, но удар пудового кулака отправил его на колени:

– Знай своё место!- прорычал слуга и снова ударил Озрика по лицу. Нахимена в отчаянии оглянулась по сторонам и , увидев, что к месту ссоры приближается отец, отчаянно закричала :

– Папа! Сделай что-нибудь!

Но Тан уже понял, что происходит. Ледяная волна накатила на людей, заставляя их падать на колени и хватать непослушным ртом рвущий лёгкие воздух. Подъехавший Владыка соскочил со своего коня и, подошедши к прижавшемуся к лошадиной холке сыну, за шиворот стащил его с седла.

– Мерзавец! Разве этому я тебя учил!
– в пылающие гневом очи Тана было страшно взглянуть, а исходящей от него сейчас силы кровь стыла в жилах.
– Будущий Владыка не может поступать подобным образом!

Ещё раз встряхнув сына за плечи, Тан отвернулся от него и подошёл к уже вставшему с колен Озрику. Внимательно всмотревшись в окровавленное лицо паренька, обнял его за плечи и прижал к себе:

– Пойдём...
– тихо сказал Владыка и, бросив ещё один испепеляющий взгляд на окружающих, увёл словно бы онемевшего винна с собой.