Чтение онлайн

Помимо культурного отторжения, была и вооруженная реакция на вторжение Стронгбоу. Сопротивление продолжалось и во второй половине XIII века. Затем последовал период притворного спокойствия: ряд ирландских правителей, известных — как выразилась историк Кэтлин Симмс — разве что продолжительностью нахождения у власти, присягнули английскому королю. За это им как вассалам короны позволено было распоряжаться своими землями. Среди этих правителей были Катал О'Коннор из Коннахта (1195— 1224), Аэд Медит О'Нейл из Тир-Эогайна в Ольстере (1198-1230) и Донауг О'Брайен из Тормонда (северный Манстер) (1210-1242). Тем не менее к середине века возмущение ирландцев против колонизаторов выплеснулось наружу. В 1257 году Тадхейг О'Коннор напал на чужаков, вторгшихся в его Тормонд, а в соседнем Десмонде Фингхин Маккарти сжег приграничные замки, построенные вокруг его сужающегося королевства англо-норманнами. В 1261 году в бою на реке Фингхин победил Джона Фитцтомаса и его сына, но плоды победы пожать не успел, потому что в том же году был убит, а на трон короля Десмонда взошел более сговорчивый Донал Маккарти. Возникшие проблемы наследования временно приостановили экспансию англо-норманнов на юго-запад.

Способность постоять за себя позволила уцелеть многим ирландским кланам. Выжить удалось О'Коннорам в Коннахте и О'Нейлам в Ольстере, а в 1258 году ирландцы даже объявили Бриана О'Нейла верховным королем. Ничего хорошего это ему не принесло: за неслыханную дерзость (именно так восприняли в Англии притязания на титул «короля королей» Ирландии) Бриану отрубили голову и послали ее королю Генриху III (1216-1272). Произошло это в 1260 году, после поражения О'Нейла от англо-норманнских колонистов в битве при Даунпатрике. С тех пор никто из коренных ирландцев не осмеливался более претендовать на титул верховного короля Тары.

Тем не менее во второй половине столетия норманнская власть постоянно ощущала угрозу: ирландские короли выжидали удобного момента, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Самой крупной англо-норманнской аристократической семьей в XIII веке были Фицджеральды (первоначальное написание — Фитцджеральды), чьи предки в 1170 году прибыли в Ирландию вместе со Стронгбоу. Морис Фицджеральд, барон Оффали, был юстициаром (политическим и судебным чиновником при короле) с 1234 по 1245 год. Опираясь на могущество короны, он расширял собственные владения в Ирландии. В этом он так преуспел, что Джеральдинам достались большая часть графства Слайго и, сверх того, обширные поместья в Мэйо, Голуэе и Ольстере (хотя и без согласия де Лэйси). Морис Фицджеральд даже притязал на графство Ферманах и в 1252 году построил замок в Белеке, а у его родственников имелась земля в Лимерике и Лейнстере. Но после его смерти эти владения забрал местный ирландский король Джеффри О'Доннелл. Город Слайго, построенный Фицджеральдом, также был уничтожен людьми О'Доннелла. Даже величайшие магнаты были уязвимы перед ирландскими мятежами.

Со временем англо-норманнские захватчики ассимилировались и усвоили ирландские обычаи, как когда-то викинги. Этот процесс начался с военной сферы: англо-норманны переняли у ирландцев методы ведения боя. Следуя совету Джеральда Валлийского, они начали носить более легкую амуницию и даже ездить на лошадях без седла, научились пешими сражаться в ирландских болотах.

А ирландцы принялись сдавать воинскую доблесть в аренду новым правителям. Таких наемников называли «кернами». Это были отряды человек в двадцать, легковооруженные и быстрые. Их рекрутировали англо-норманнские бароны. В мирное время они представляли опасность, потому что ради выживания занимались мародерством и грабежом.

У самих норманнов солдаты («руты», по-гэльски «сершенейх») были тяжело вооружены, ирландские короли, в свою очередь, нанимали их для участия в своих войнах. Постепенно те и другие стали практически неразличимыми, и на иллюстрациях XIII века ирландские вожди носят кольчуги и блузы.

С появлением скоттов ирландские войны стали космополитическими. Наемников называли «галлоглассами» (gall о glaigh — чужеземные воины), некоторые из них навсегда остались в Ирландии. Например, король Лейнстера Аэд нГалл был известен как «Аэд Иноземцев», потому что в 1259 году он женился на дочери Дугала Макрори, короля Гебридов, и она привезла с собой в Ирландию 160 галлоглассов. Интересно, что «чужестранцами» называли именно скоттов; из этого следует, что англо-норманнов признали своими. Вскоре они сами начали думать о себе как об англо-ирландцах. Морис Фицджеральд, дядя Джеральда Валлийского, будто бы говорил: «Для англичан мы ирландцы, для ирландцев — англичане». Так что отличительные черты англо-норманнов и местных ирландцев к середине XII века практически стерлись.

К концу XIII века Ирландия обрела новую политическую структуру. Земли английской короны поделили на графства, ими управляли королевские чиновники. История этих графств показывает, как власть короны постепенно распространялась с восточного побережья — Дублин (1190), Корк и Уотерфорд (1207), Манстер, Типеррери, Лаут (1211), Керри (1233), Коннахт (1247), Роскоммон (1292), Карлоу (1306). За пределами этих графств старые ирландские королевства оставались практически нетронутыми.

Появились и дополнительные территориальные единицы, известные как «либерти». Их можно сравнить с английскими палатинскими графствами. Самыми важными были Ольстер, Лейнстер и Мит. Поначалу у либерти не было официального права наследования: в случае с Ольстером, например, титул пришел к Хью де Бургу только в 1263 году. Но эти земли подчинялись английскому закону, хотя данный закон осуществляли не чиновники короны, а чиновники либерти.

Постепенно в Ирландию пришли и другие английские институты, например в 1200 году министерство финансов, так что администрация в большинстве графств стала явно «английской».

С ирландской церковью у англо-норманнских завоевателей трудностей почти не возникало. Самая влиятельная фигура церкви, Лоркан О’Тул, архиепископ Дублина (1162-1180), старался потрафить тем и другим. За это его осуждали ирландские хронисты, но по сути он делал то же, что и местные правители, то есть налаживал отношения с английской короной. О’Тул был последним архиепископом Дублина ирландского происхождения; церковь канонизировала его в 1225 году.

Король Джон хотел, чтобы все епископы в епархиях короны были англо-норманнами, однако папа Иннокентий III воспротивился этому, и к Четвертому латеранскому собору 1215 года только в каждой четвертой из тридцати шести ирландских епархий служили англо-норманнские епископы. Столкновение Джона с папой закончилось тем, что папа наложил на Англию интердикт, и церкви были закрыты. Когда в 1213 году Джон покорился папе, Иннокентий III согласился открыть церкви при условии, что Англия и Ирландия станут папскими владениями. Король Джон сделался папским вассалом, а Иннокентий и его преемники получили возможность вмешиваться в ирландские дела.

Сохранившаяся арка женского монастыря в Клонмакнойсе, отличный образец позднего романского стиля

Англо-норманнское влияние на ирландскую церковь возрастало. В 1181 году Джон Комин сменил О’Тула на посту архиепископа Дублина. Это он заложил собор Святого Патрика, а его преемник, архиепископ Генрих Лондонский, в 1212 году начал строительство дублинского собора. Амбициозное желание Генриха подчинить Арму архиепископству Дублина вызвало разлад внутри ирландской церкви.

На рядовое духовенство англо-норманнское завоевание не оказало прямого влияния. Старинные обычаи не поддавались искоренению: священники по-прежнему женились и даже имели любовниц. Многие жили в отдельных домах со своими семьями, а сыновья вслед за отцами становились священниками. Не подчинялись местным обычаям только монашеские ордена, например францисканский и доминиканский. Францисканцы, однако (как и их основатель святой Франциск), выказывали значительный интерес к светской поэзии и музыке. Они поддерживали тесные отношения с ирландскими бардами и поэтами. Существовали большие монастырские школы, например в аббатстве Святого Креста и в цистерцианском монастыре графства Типеррери.