Чтение онлайн

– Ты, значит, здесь самый лёгкий - лезь наверх, снимай портрет Горбачёва! Его привести в Божеский вид надо - а то, захаркали уже весь, казззлы!...

Я лезу наверх - а что делать? В это время историчка Наталья Георгиевна по какой-то нужде решила выйти из своего кабинета - а дверь открывается наружу. Историчка со всего размаху распахивает её, тяжёлая дверь со всей силы бьёт по стремянке, стремянка начинает падать. Вместе с ней падаю и я - с портретом Генсека в руках. Успеваю каким-то чудом спрыгнуть в сторону - естественно, отбрасывая от себя портрет. Он летит и плашмя накрывает трудовика Юрий Иваныча; в следующий момент раздаётся очень громкое БА-БАХ!!!
– это стремянка достигает, наконец, пола.

Убитых, слава Богу, нет - но грохот был настолько сильным, что его услышал наш глухой директор, чей кабинет был неподалёку. Услышал - и высунулся. Ему объяснили, как могли, что упала стремянка - он, как кукушка в часах, юркнул обратно. Тут все заметили историчку Наталью Георгиевну: она, как стояла, прижав руки к груди, так и стояла - бледная, как древнегреческий статуй. Ей тоже пришлось объяснять, что все живы. Поняв это, она приша в себя и ушла от нас куда-то по коридору: полагаю, она вспомнила, зачем выходила из кабинета...

...Так или иначе, но очищенный от плевков портрет Горбачёва на место вешал уже не я - его водружал на место уже сам Юрий Иваныч. А на следующей перемене стало понятно, зачем, собственно, потребовалось в аварийном порядке соскабливать с морды генсека жёванные бумажки: в том самом коридоре нас всех, впервые после смерти Черненко, выстроили на обще-школьную линейку. Забегая вперёд, скажу, что очень скоро эти обще-школьные линейки приняли характер регулярного мероприятия - наподобие порки или расстрела перед строем трусов и дезертиров - но это было уже чуть позже.

Итак, что же было на этой, прежде небывалой обще-школьной линейке? Была длинная шеренга учащихся четвёртых-десятых классов (школа училась в одну смену, и всех нас вместе собрать было не сложно), и был вынос школьной знамённой группой тела покойника Школьного Знамени; когда знаменосцы заняли своё место на правом фланге, по двум сторонам от них встали два дылды-десятиклассника, державшие в руках два кастрированных холощённых школьных автомата АКМ-47 из числа наглядных пособий военрука. А затем, в напряжённой тишине, тот же военрук, одетый в свою вечную "диагональку", рявкнул:

– Школа-а!!! Равняйсь!!!!
– и все повернулись направо, в сторону школьного знамени. А с левой стороны, из учительской, вышли наш директор Николай Борисович, наша завучиха Наталья Натановна, и два номенклатурных хмыря - один из райкома партии, другой - из райкома комсомола. Стояли мы все в одну шеренгу, а команду "Смирно!" военрук дать забыл - вот и вышло, что вся школа в этот момент стояла, как бы, демонстративно отвернувшись от своего школьного и районного партийно-комсомольского начальства. Когда начальство проходило мимо нас, до нас долетели недоумённые слова, кажется, главного районного комсомольского вожака: " - А чё это они все от нас морды воротят?..." Стоявшие рядом девчонки тихо прыснули...

Ну, а потом началось Действо: заняв место на правом фланге, Николай Борисович торжественно объявил нам всем о том, что родная партия доверила честь и оказала доверие, послав нашу всеми уважаемую Наталью Натановну оч-чень далеко - аж на XXVII съезд КПСС - а это значит, что высокое доверие оказано и всем нам, и мы теперь должны всё крепить и твёрдо приумножать, и подтянуть всё, что можно подтянуть, и брать на себя обязательства, и принимать ещё какие-то обязательство, и твёрдо шагать, держа равнение - и всё в том же духе.

А потом и сама Наталья Натановна клялась, что не подведёт доверия оказавших ей высокую честь товарищей, и донесёт с трибуны съезда до любимой партии и лично Михал Сергеича, что мы тут все всё подтянули и выровняли, и держим равнение, и обязательств набрали вагон и маленькую тележку, и не посрамим, и не подведём, и обязательно будем в авангарде передового отряда переднего края строителей коммунизма и за мир во всём мiре. Вот...

Наталье Натановне, конечно же, хлопали - и хлопали тем двум хмырям из райкома партии и райкома комсомола, и говорившему заключительное слово Николаю Борисовичу тоже, конечно, хлопали. А ещё потом кто-то из учителей вручил Наталье Натановне букет цветов, и знамённая группа торжественно замаршировала по коридору в сторону учительской, а за ней церемониальным шагом тронулись два верзилы-десятиклассника с автоматами Калашникова. Автоматы в тот день так и не пригодились: как мы догадались потом, что-то там у агентов ЦРУ не срослось, и они, не смотря на всё своё желание, так и не смогли завернуть никакую поганку, чтобы сорвать нашу школьную линейку...

А совсем-совсем потом Наталья Натановна уехала на свой съезд.

...Я не знаю, каким уж образом в школе стало известно, что наша завучиха, действительно, будет выступать на этой Высокой Трибуне Съезда - но известно об этом стало. И, более того, стало известно, в какой именно день мы все сможем лицезреть Наталью Натановну в трансляции Центрального Телевидения - и наши учителя, естественно, в тот день предупреждали нас на каждом уроке: дескать, сегодня на всю страну по ящику нашу дорогую делегатку покажут - так что, не пропустите, ребята!... Да мы бы и сами не пропустили: не каждый же день твоих знакомых, пусть даже и завуча твоей школы, по телеку кажут! Мы эту трансляцию все посмотрели...

На следующий день после этой трансляции вся школа, что называется, тихо угорала: дело в том, что оператор, снимавший выход Натальи Натановны на трибуну, дал её слишком крупным планом - и мы все увидели, как она поднимается на трибуну... в строгом тёмно-синем "английском" костюме"... И В БЕЛЫХ КРОССОВКАХ "ADIDAS"!!! После этого кадра уже, наверное, никто и не слушал, о чём там наша завучиха с высокой трибуны вещала - я, во всяком случае, надеюсь на её порядочность и на то, что она не соврала нам тогда на линейке: как обещала, так всё и сказала про передовой край переднего авангарда за мир во всём мiре... По крайней мере, ни в тот день, ни в другие дни выступление Натальи Натановны с трибуны съезда официально в школе не обсуждалось.

Вот и всё, собственно. Стоит сказать ещё только о том, что, вернувшись со съезда, наша делегатка стала регулярно повторять на "бис" свой маленький бенефис: обще-школьные линейки, наподобие той, что была устроена перед её отъездом, стали проводиться каждый четверг. Конечно же, на них уже не выносили школьного знамени, и почётного караула с кастрированными холощёнными автоматами тоже никто, так сказать, не осуществлял... Но о своём участии в работе XXVII съезда КПСС Наталья Натановна не давала нам забыть ни на день. Все её выступления на этих линейках непременно начинались со слов:

– Мальчишки и девчонки! Ребята! Хочу поговорить с вами, как учитель-коммунист!...
– а дальше, о чём бы ни шла речь на линейке, неизменно раз по десять, а то и более, в речи завучихи обязательно звучали два неизменных словосочетания: "Мой Съезд" и "Моя Партия". Кончилось это всё тем, что к завучихе намертво пристали два ироничных прозвища: "Учитель-Коммунист" и "Мой съезд, моя партия". А на её обращение "Мальчишки и девчонки", кто-нибудь непременно начинал тихонечко насвистывать у неё за спиной известный проигрыш из заставки тележурнала "Ералаш", и крутить пальцем у виска... А бедная завучиха даже и не догадывалась, насколько же смешно она выглядела в наших глазах. Наталья Натановна, Вам оно было надо?...