Чтение онлайн

…В зале ожидания аэропорта прервалась музыка, которую транслировали по радио, и хриплый голос произнес:

 — К сведению пассажиров, вылетающих в Красноярск: в связи с нелетной погодой вылет откладывается…

Знакомый пассажир в красном кресле даже не вздохнул, только затравленно поглядел на репродуктор.

 — Привет! — окликнул его Лукашин. — Все сидите?

 — Лежать здесь негде! — ответил несчастный путешественник. — А вы обратно улетаете?

 — Увы… — вздохнул Лукашин. — Где же Новый год встречали, в ресторане?

 — Конечно, нет. Там надо было заранее заказывать столик. Так и встречал, в красном кресле…

По радио объявили:

 — Пассажиров, вылетающих на Москву рейсом двести сорок вторым, просят пройти на посадку…

Лукашин засуетился.

— Нет ли у вас двух копеек?

 — Этой суммой я располагаю… — Пассажир достал монетку и протянул Лукашину. — Не могу сказать, чтобы у вас был счастливый вид..

 — Спасибо… — Лукашин кинулся к автомату.

В квартире у Нади зазвонил телефон.

Надя, конечно же, слышала звонок, но не снимала трубку. В автоматной будке Лукашин все еще надеялся, что трубку снимут. Надя грустно слушала протяжные звонки… Наконец телефон смолк…

Как больно, милая, как странно, Сроднясь в земле, сплетясь ветвями Как больно, милая, как странно, Раздваиваться под пилой. Не зарастет на сердце рана — Прольется чистыми слезами. Не зарастет на сердце рана — Прольется пламенной смолой

Торопился самолет из Ленинграда в Москву. В самолете летел Лукашин. И казалось ему, что он слышит Надин голос.

Пока жива, с тобой я буду — Душа и кровь нераздвоимы… Пока жива, с тобой я буду — Любовь и смерть всегда вдвоем Ты понесешь с собой, любимый. Ты понесешь с собой повсюду. Ты понесешь с собой повсюду Родную землю, милый дом.

С аэродрома Лукашин ехал в рейсовом автобусе. Лукашину досталось место у окна, он привалился к нему плечом и безучастно смотрел на перелески, на поля, — их вытеснили потом ряды домов, одинаковых, как граненые стаканы.

Но если мне укрыться нечем От жалости неисцелимой. Но если мне укрыться нечем От холода и темноты..

И снова звучал Надин голос. Будто Надя была где-то рядом.

За расставаньем будет встреча Не забывай меня, любимый! За расставаньем будет встреча — Вернемся оба, я и ты.

Вскоре после того, как автобус пересек кольцевую дорогу, Лукашин вышел. И на него накинулась метель. Под ветром и снегом он шел сквозь пустой елочный базар, мимо запертых киосков, а метель играла воздушными шарами и сердито рвала бумажные гирлянды.

Но если я безвестно кану, Короткий свет луча дневного. Но если я безвестно кану За звездный пояс, млечный дым..

И снова ответил Надин голос. Это было как наваждение.

Я за тебя молиться стану. Чтоб не забыл пути земного. Я за тебя молиться стану. Чтоб ты вернулся невредим.

Лукашин все еще шел, избитый метелью, ежась от холода и от горя.

Трясясь в прокуренном вагоне, Он стал бездомным и смиренным, Трясясь в прокуренном вагоне, Он полуплакал, полуспал. Когда вагон на скользком склоне Вдруг изогнулся страшным креном, Когда вагон на скользком склоне От рельс колеса оторвал. Нечеловеческая сила, В одной давильне всех калеча, Нечеловеческая сила Земное сбросила с земли…

Маленькая фигурка Лукашина брела мимо старинной церкви.

И никого не защитила Вдали обещанная встреча, И никого не защитила Рука, зовущая вдали. С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них! И каждый раз навек прощайтесь, И каждый раз навек прощайтесь, И каждый раз навек прощайтесь, Когда уходите на миг.{5}

Лукашин остановился около своего парадного и в отчаянии прислонился к дверному косяку. Потом резко вошел в подъезд.

Услышав знакомые шаги, в переднюю выбежала мама, взбудораженная, взволнованная, и обрушила на сына град вопросов:

 — Объясни мне, что произошло?.. Я ничегошеньки не понимаю! Я вся изволновалась! Куда ты пропал? В чем дело? Где Галя?

 — Я был в Ленинграде! — коротко, но ясно ответил сын.

 — Где?! — ахнула мать.

 — В Ленинграде! Я устал, я хочу спать! — Лукашин поплелся в комнату.

 — Значит, ты опять сбежал в Ленинград! — сделала вывод Марина Дмитриевна.

Лукашин присел на тахту и заученно забубнил:

 — Ты знаешь, что каждый год, 31 декабря, я с друзьями хожу в баню… Так вот, в бане мы выпили, а потом меня случайно, не нарочно, понимаешь, а по ошибке, отправили в Ленинград вместо Павла…

От удивления Марина Дмитриевна даже присела:

 — Как это — отправили? Ты что, бандероль, посылка, чемодан? Ты что же, ничего не соображал?

 — Ни бум-бум! — ответил Лукашин, снимая туфли.

 — До чего же ты распустился! — возмутилась мама. — Как тебе не хватает жены! Надо, чтоб ты хоть кого-то слушался! Представляю себе, как оскорблена Галя!

 — Я ей звонил из Ленинграда! — Лукашин прилег. — Я ей пытался все объяснить, но…

 — Я бы такого не простила! — продолжала кипеть мама. — У Гали есть телефон?

 — Слава богу, нет!

Но Марина Дмитриевна поняла ответ по-своему:

 — Тебе объясняться с ней тяжело… конечно… Сейчас я сама к ней съезжу и привезу ее сюда! Если она окажет сопротивление, я применю силу, — мама улыбнулась, — я ее свяжу.

 — Мама! — Голос Лукашина прозвучал умоляюще. — Не огорчай лежащего!

 — Ты уже не хочешь жениться на Гале?! — изумилась Марина Дмитриевна.

 — Мама, я встретил другую женщину!

 — Где? — Мама была потрясена.

 — В Ленинграде!

 — Когда?

 — Сегодня ночью.

 — О господи! И поэтому ты расстаешься с Галей?