Чтение онлайн

По-видимому, я был внутренне совершенно готов к этому случайно услышанному важнейшему для меня сообщению, так как молнией мелькнула законченная мысль: «Воду мне удается заряжать весьма эффективно, воск же – много плотнее, чем вода, его аккумулирующие свойства, значит, будут сильнее, чем у воды. Попробуем!..» Здесь надо напомнить, что на Руси ведуны, знахари и знахарки разного рода, колдуны уже на протяжении многих веков, уходящих едва ли не в нашу доисторическую пору, пользовались многими чудесными свойствами воска, в том числе и этим его качеством. Правда, как глубокий секрет из поколения в поколение они передавали также и ритуальные заговоры, сопровождающие действо зарядки воска. «Последние из могикан», которые некогда владели этим искусством, а ныне отошли от него, утратив прежнюю силу, совершали эту операцию в состоянии высокого религиозною экстаза, но я полагаю, что и то, и другое скорее своего рода медитации, позволяющие достигнуть необходимой для действия концентрации сознания (и подсознания?).

Для того, чтобы зарядить воск, требуется как минимум воск иметь. Раскинув сети среди знакомых, 10 октября 1986 года в 14 часов от Исая Шпицера я получил плоский диск воска (600–700 г). Пишу об этом подробно потому, что судьбе было угодно разыграть именно в этот день примитивно-схематичный и предельно-ясный по своей жестокой и справедливой морали спектакль: «Хочешь помогать людям? Так прежде всего, проверь новое средство на себе, да не в шутку, а всерьез!..» Короче говоря, в 16 часов 45 минут из пазов большого шкафа в моем кабинете вылетело двухпудовое зеркало-дверь в металлической окантовке и, как гильотина, рубанула меня поперек тыльной стороны правой кисти. Раздалось «Ах!» присутствующих, рука вздулась, как подушка, я не знал даже, остались ли целы кости и сосуды, но не было времени даже на охлаждение ушиба под холодной водой, так как в 17 часов меня ждала компания во главе с женой у кинотеатра «Октябрь» (кинофильм «Тема»). Я прибыл туда вовремя, мы расселись, погас свет, началось кино, но боль в руке не давала покоя. Тогда в темноте я достал из сумки диск воска, зарядил его взглядом и приложил к травме. Кинофильм длился примерно полтора часа, и полтора часа я держал воск на ушибленной руке. Когда мы (я, Сергей Каленков из Калуги, Сергей Лисицын) вышли из кино и зашли поужинать в кафе, я показал спутникам обе тыльные стороны кистей рук и попросил ответить: какая из рук была два часа назад травмирована? Ответить они не смогли, так как на правой руке не было уже и следов отека! (Осталась лишь небольшая костная мозоль, да назавтра слегка выступил желто-фиолетовый синяк.)

Таким прямым и жестким способом я получил свидетельство о поразительных возможностях заряженного воска и как бы право направить их на благо себе и людям.

Далее начались воистину евангельские чудеса, которые еще и еще раз убедили меня в том, что больному или травмированному организму или органу помочь может, в первую очередь, резкое увеличение его внутренних энергетических ресурсов, которые и сладят успешно с неполадками в системе, причем гораздо лучше, быстрее и эффективнее, чем это сделает химия или нож врача. А в ряде случаев химия и нож вообще ничего поделать не смогут в силу неизвестности или безмерной сложности причин недуга.

Заряженный воск (в виде дисков, отлитых в пластмассовые крышки баночек разного диаметра или в розетки) начал свою благородную работу. И стала расти многообразнейшая статистка тех совершенно различных случаев, в которых он оказал быструю и решительную помощь.

Вот кратчайший перечень: снял в течение суток боль от тромба в ноге у матери; восстановил за двое суток деятельность, коленного сустава, который многие годы у пожилого мужчины болел и плохо сгибался; успокоил за 2–3 суток «пожар» в женских органах после выкидыша у юной дамы; одолел за сутки злой радикулит у женщины средних лет; утишил язвенные боли у двух относительно молодых мужчин; нескольким людям разных возрастов помог от сердечной слабости в критических ситуациях; избавил за сутки-полторы от диких болей головы женщину после сотрясения мозга; избавил в считанные часы от ангины девочку 9 лет; резко ослабил болезненное воздействие хронического бронхита у моего сверстника и т. д. и т. п. Конечно же, речь идет о том, что каждый болящий получал свой индивидуальный восковой аккумулятор, а то и два.

Короче говоря, ничего странного не было в том, что войдя в длительное голодание, я тотчас положил в левый кармашек рубахи такую-то вот мощную восковку. Днем аккумулятор всегда был со мной, и никогда, пожалуй, за всю свою приснопамятную жизнь я не испытывал такого комфорта в сердечном отношении, как в эти недели!

То, что это был, по-видимому, основной для меня энергетический канал после канала еды, продемонстрировал один невольно жестокий эксперимент: приехав из московской командировки в пятницу утром 28 ноября (пошел 28-й день голодания), я переоделся и отправился руководить в Доме Маяковского семинаром молодых прозаиков Северо-Запада. При этом для тепла надел свитерок, но забыл переложить хотя бы в карман пиджака свой восковой медальон. Последствия начал ощущать, не понимая, в чем дело, уже через 2–3 часа: меня как будто «отключили», сердце едва-едва тянуло даже небольшую физическую нагрузку. Сидеть стало тяжко. Вот тут-то я и понял во всем масштабе, что именно я чувствовал бы – какую слабость – при столь длительном голодании при отсутствии воскового аккумулятора, без своего фактически второго сердца!..

Да, конечно, в этот день (и в два предыдущих) силой обстоятельств я был лишен пробежек (то есть контактов с природой), вынужден был обходиться без дружественных услуг (наружных и внутренних) холодной воды, отсюда подобная слабость сердца. Однако, она исчезла очень быстро – через минуты – после того, как восковой диск занял свое место в левом кармашке!.. Нужны ли выводы?…

Однако, я погожу прерывать изложение на этом месте, ибо сама судьба – в сочетании с поисковой работой мысли – вывела нас на новые, еще более удивительные горизонты и знания, и практического умения реализовать эти знания. Поэтому продолжаю, хотя по поводу «второго сердца» в период своего длительною голодания суть уже изложил.

13 ноября вечером позвонила Г. Богдановская и взволнованно попросила помочь ее подруге, у которой в больнице погибает маленькая дочь. Уже достаточно к этому времени представляя себе светлые возможности восковых аккумуляторов, я согласился и попросил передать этой молодой матери, чтоб пришла назавтра с фотокарточкой девочки. 14 ноября около 17 часов она явилась ко мне на работу. Измерение потенциала (рамочкой по фотографии) показало, что 11-месячный ребенок фактически мертв из-за вирусного воспаления легких, бронхов и гортани (как потом оказалось, все дыхательные пути были забиты слизью, и реанимационная машина уже не могла прокачивать дыхание). Я организовал присутствующих тогда у меня в редакции драматурга Б. Голлера, полярника В. Лободина, Аллу Матвиенко (мать) на дистанционную работу. Трижды послал мощный совокупный импульс ребенку и передал матери две восковки, чтобы немедленно положила их на легкие девочки. Сам обещал постоянно работать на расстоянии. Когда мать приехала в инфекционную больницу, железная леди – начмед – находилась в растерянности (ребенок-то, как она видела, был практически в агонии – уже не шла энцефаллограмма мозга, что мы узнали позже) и только потому дрогнула и согласилась, хотя к тому и не было бумажной инструкции, положить аккумуляторы на грудку ребенку. Их совокупный энергопотенциал был равен примерно 20 потенциалам Аси Матвиенко, а когда я замерил их потом (а вечером их отбросил прочь молодой врач с присказкой: «Я в эти шаманские игры не играю»), то оказалось, что в момент агонии они отдали половину мощности, то есть чтобы вытянуть девочку из смерти в том ее состоянии, понадобилась совокупная сила десяти ее организмов!..

Короче говоря, взяв в 23 часа сигнал о том, что состояние ребенка вновь резко ухудшилось, я позвонил родителям, они заехали ко мне, взяли еще два аккумулятора и тотчас, немедленно, ночью направились в больницу, им удалось уговорить врача положить новые восковки на грудь, это я увидел по сигналу, который сразу же начал расти, и дальше несколько суток прошло не столько в борьбе с физической смертью, сколько с бетонным догматизмом медицины: раз нет инструкции, значит – долой! Хотя, спрашивается, чем могли мешать совершенно нейтральные химически кружочки воска, хотя, спрашивается, как можно было не принимать в гуманистический расчет воистину необычный выход из агонии?…

Восковки то сбрасывались, то возлагались вновь (и это тотчас можно было заметить по сигналу), но, кроме того, я применял небывало мощные для прежних лет импульсы дальнего воздействия и научил определенной практике работы на расстоянии родителей, особенно отца девочки. Этот рациональный, современный физик-теоретик вынужден был согласиться с тем, что так называемые «точные» науки в ряде случаев даже подходов, даже рабочих гипотез не имеют в объяснение их немедицинских механизмов дальнего и ближнего воздействия на организм человека, которые практически, тем не менее, оказываются вполне реальными и поразительно эффективными. А что выше критерия практики (то есть соответствия наших действий закономерностям природы и общества) можем мы ставить?… Догмы, которым бездумно поклонялись и которые на глазах рассыпаются, как сухой песок развеивается, если перевернуть кверху дном ржавое ведро, в котором он был и которое как-то формировало его?…

Короче говоря, физик Григорий Матвиенко дал зарок, что даже бросит курить, если девочка будет спасена (и вскоре вынужден был перейти в стан некурящих!), и активно работал над дистанционным воздействием на ребенка (и настолько от этого ослабел, что я дал ему мощную восковку, которая вернула ему силы).

Круглосуточная борьба, длившаяся около недели, завершилась полной победой, и, должен сказать, что когда Асенька, 11-месячная кокетливая женщина с блестящими глазками явилась, наконец, ко мне домой на личную встречу в сопровождении своей счастливой матери, это стоило, пожалуй, дороже многих и многих ценностей – литературных, общественных, научных, личных и т. д.!..

Завершающие к этому эпизоду штрихи: начмед, суровая женщина, на прощание перед выпиской Аси из больницы сказала Алле в некоторой растерянности, что в их статистике до сих пор не было случаев выздоровления после такого непомерного количества слизи в дыхательных путях ребенка, но! – добавила она, – ничем, подобным этим восковкам, они пользоваться не будут, пока не получат утвержденной Министерством здравоохранения инструкции.

Ее понять по-человечески можно, но гораздо ближе по духу мне физик-теоретик Г. Матвиенко, который попросился к нам хотя бы в «младшие колхозники», чтобы постараться перенять и осмыслить воочию увиденное, и уже выдал мне гипотезы для объяснения некоторых феноменов и по-деловому «озадачил» требованием постановки ряда экспериментов (эх, да где же в моей-то жизни взять на них время?)…