Чтение онлайн

Дети, травмированные более серьезно, проявляют дезорганизованную привязанность, таких в среднем пять-десять процентов. Они растеряны и не знают, можно ли доверять родителям или опекунам, которые временами пугают или ранят их. При приближении матери такой ребенок может начать биться головой о стену; радостно подбежать, но затем растеряться и уклониться от контакта; или просто сесть на пол и завизжать. Сью Герхардт полагает, что родители этих детей в свое время столь сильно были травмированы насилием или тяжелой утратой, что теперь не в состоянии дать своим детям чувство защищенности, чтобы те могли безбоязненно исследовать окружающий мир. В результате ребенок не учится адекватно реагировать на происходящее и управлять своими чувствами, поэтому его мелкие стрессы разрастаются в одно большое несчастье [335] .

Все органы чувств новорожденного немного недоразвиты и поэтому нуждаются в стимуляции. Кроме того, сенсорная информация необходима для развития мозга, нервной и гормональной систем, а в дальнейшем – для управления эмоциями и поведением. Без нее соответствующие мозговые центры просто-напросто атрофируются, что усложняет жизнь не только самому человеку, но и его потомкам – эти недостатки передаются им либо через общение, либо эпигенетически [336] .

В первые два месяца после рождения доминирующими чувствами у младенца являются обоняние и вкус, затем – осязание. Визуальные раздражители приобретают значимость лишь в десять-двенадцать месяцев, а слуховые – еще позже. В ходе этого процесса включения чувств более развитые помогают остальным (например, информация органов вкуса и осязания способствует развитию зрения). Роль матери в этом процессе – в предоставлении ребенку новых стимулов, которые бы направляли и удерживали внимание малыша на тех или иных предметах, чтобы данные его чувств складывались в целостную картину мира. Поэтому прикосновение к радостному лицу матери, ее улыбка и смех не менее важны для развития ребенка, чем его радость и благополучие [337] .

Новорожденный вполне способен фокусировать взгляд на лицах и быстро учится распознавать их выражения, несмотря на то, что зрение станет основным чувством только через год. Благодаря этой врожденной способности устанавливается и крепнет связь между матерью и ребенком, когда они глядят друг на друга спустя несколько минут после родов. Впрочем, слишком часто лица в медицинских повязках прерывают этот зрительный контакт и уносят младенца от матери, если роды происходят в больнице. Ребенок ощупывает взглядом лицо матери, особенно ее глаза, его зрачки расширены от возбуждения, интереса и удовольствия. Так действуют гормоны, вырабатывающиеся в мозгу и стимулирующие его развитие. В женщине же при виде малыша и движений его глаз просыпаются материнские инстинкты. Поэтому зрительный контакт между матерью и ребенком – это общение на совершенно особом уровне. Контролирует это общение сам ребенок: в определенный момент он отводит взгляд, показывая тем самым, что ему уже достаточно, и что матери тоже пора перестать любоваться и приступить к другим обязанностям [338] . Милая история о рождении Этана, рассказанная Дороти Роу, свидетельствует о том, что младенцы реагируют на лица и других людей [339] .

Длительный зрительный контакт с матерью крайне важен для развивающегося мозга младенца. Когда ребенок видит, что мать довольна, в его мозге вырабатываются допамин и эндорфины, которые не только вызывают чувство радости, но и стимулируют рост нейронов в коре больших полушарий. И наоборот: если на лице матери отражаются отрицательные эмоции, его вид запускает в мозгу стрессовые реакции, блокирующие действие эндорфинов. Иными словами, побольше взглядов, наполненных радостью и любовью – и мозг младенца превратится в сплошную нейронную сеть. Значение визуального контакта меняется, когда ребенок начинает ползать, а затем ходить. Он исследует мир вокруг, и в этом ему нужна поддержка. Часто нескольких секунд обмена взглядами с матерью ребенку бывает достаточно, чтобы понять: то, что он делает, делать разрешается. А его взгляд рассказывает матери о том, что он чувствует, чтобы она могла правильно отреагировать. Такая тонкая сонастроенность вызывает эмоциональный резонанс, совместные переживания и включает в работу одни и те же участки в каждом мозге. Зрительный контакт с матерью может остаться с ребенком и влиять на его эмоциональный фон всю последующую жизнь [340] .

С развитием речевых навыков все большее место в жизни занимает вербальная коммуникация, но выражение лица при этом продолжает оставаться одним из могучих средств общения. В голове каждого из нас складывается мимический каталог, где отражены боль, радость, гнев, страх, сомнение, доверие, угроза и многие другие эмоции. Сами мы используем те или иные черты мимики – улыбку, нахмуренные брови, зажмуренные глаза – в целях социальной коммуникации [341] . Выражения лица, соответствующие базовым эмоциям, едины для всех народов и культур, что, по-видимому, говорит об их генетической закрепленности и, следовательно, высокой важности для человеческого вида [342] .

Впервые важность прикосновений была продемонстрирована в экспериментах с обезьянами в пятидесятых годах двадцатого века [343] . Детеныши становились эмоционально неуравновешенными, если их отлучали от матерей, а взамен предоставляли только манекены из мягкой материи. Те детеныши, кому приходилось «общаться» с чучелами из металлической проволоки, вырастали еще более травмированными. Без настоящих матерей, которые могли бы покачать их, отшлепать и поиграть с ними, обезьяны вырастали жестокими и агрессивными, с девиантным сексуальным поведением; они не испытывали привязанностей и не позволяли дотрагиваться до себя. Из них получались бесчувственные матери, которые не реагировали на плач собственных детенышей. Так их травма передавалась через поколения. Среди человеческих детей, выросших в сиротских приютах, наблюдается похожая картина.

В другом эксперименте детенышей первые шесть месяцев растили так, что они могли видеть и слышать других обезьян, чувствовать их запах, но прямого физического контакта не было. Такие детеныши вырастали пугливыми, могли обнимать сами себя, сосать пальцы, издавать разные звуки и совершать повторяющиеся действия. Когда в подростковом возрасте или зрелости их объединяли с группой других обезьян, они оказывались агрессивными, не шли на контакт и не могли нормально спариваться. Самки не умели заботиться о собственных детях, около трети из них истязали своих детенышей. Однако если первые полгода детенышей растили нормально и лишь потом изолировали еще на полгода, нарушений помимо агрессии у них почти не проявлялось. Когда рядом с детенышами находились только матери, а сверстников не было, они вырастали пугливыми, агрессивными и антисоциальными. Детеныши, росшие в группах сверстников без матерей, также были пугливы, держались кучками, мало играли и почти не интересовались окружающим миром. Вырастали они социально и сексуально неполноценными и не умели обращаться со своим потомством [344] .

Похожие результаты были получены при изучении поведения крыс. В первую неделю матери стимулируют развитие новорожденных крысят тем, что вылизывают их. Детеныши, которым досталось меньше материнской ласки, сильнее подвержены стрессам, менее любопытны, испытывают затруднения с пространственным обучением и памятью. Когда у них появляется собственное потомство, они также почти не вылизывают его. Как и обезьяны, крысята остро реагировали на разлучение с матерью: вырастали пугливыми, гиперактивными, с задержками в умственном и поведенческом развитии. Однако тактильная стимуляция художественной кистью до некоторой степени снимала эти симптомы. Доктор Фрэнсис Шампань приписывает эти результаты эпигенетическим явлениям и считает, что подобные эффекты могут проявляться и у людей [345] .

Выводы из экспериментов над животными очевидны: для нормального развития детенышу необходим физический контакт с обоими родителями и сверстниками. На людях подобные эксперименты провести невозможно, но имеющихся данных вполне достаточно, чтобы прийти к тем же заключениям. Кормление грудью приносит состояние умиротворенности и матери, и ребенку. В материнском молоке содержатся антитела, необходимые ребенку, чтобы противостоять болезням, а само кормление и прикосновения матери снимают стресс и успокаивают. В отсутствие матери стрессовые реакции младенца могут стать чрезмерными, что в дальнейшем, в зрелости, приведет к постоянному беспокойству и склонности к депрессиям [346] . Данные о недоношенных детях дополняют картину. Большую часть времени они проводят в шумных палатах, и неконтролируемый поток раздражителей может им повредить. Во время ухода и обследований их часто переворачивают на живот, а лица врачей закрыты масками, что почти исключает тактильное и визуальное общение. Исследования же показывают, что аккуратные прикосновения помогают таким детям набирать вес и развиваться [347] , а мягкое похлопывание и сгибание конечностей улучшают аппетит и пищеварение. Однако позднее у недоношенных тоже наступает период кризиса – возможно, потому, что после курса интенсивной терапии внимание к ним ослабевает [348] .