Чтение онлайн

Убежденность в том, что женская сексуальность опасна и ее необходимо обуздать, все еще бытует у разных народов мира. Во многих исламских странах женщины по-прежнему – дабы не возбуждать мужскую похоть – вынуждены носить чадру и изолированы от всех мужчин, кроме собственных мужей. Зачастую как раз такие строгие меры похоть и возбуждают. Браки по сговору, часто – до полового созревания, также призваны сдерживать проявления женской сексуальности. Но самым зверским обычаем остаются женские обрезания. Как правило, это действо преследует две цели: сохранение девственности до свадьбы и лишение девушки возможности испытывать сексуальное наслаждение, чтобы предотвратить супружескую измену [411] . Суть процесса заключается в частичном или полном удалении наружных половых органов; описание наиболее страшной формы этой операции – инфибуляции – приводится ниже по свидетельству Дж. Лантир [412] . В отличие от мужского обрезания, женское не дает никаких социальных привилегий, при этом оно гораздо более болезненно и опасно для жизни и здоровья, а девушку, не прошедшую этой процедуры, ждут оскорбления, гонения и клеймо «нечистой».

Дальше Дж. Лантир описывает, как рану скрепляют длинными шипами акации и связывают вместе бедра девочки. Затем ей накладывают повязку от колен до талии и оставляют так примерно на две недели. Все это время она лежит на циновке, а ее экскременты скапливаются внутри повязки. После операции остается только лишь маленькое отверстие – только чтобы мочиться и отводить менструальную кровь – ведь чем оно уже, тем выше цена за невесту. Как ни удивительно, смертельные исходы редки, но «бывают разные осложнения, оставляющие девушку калекой на всю жизнь». Иногда случайно протыкают уретру или прямую кишку, иногда девочка откусывает себе язык. В брачную ночь девушке, подвергшейся инфибуляции, снова делают надрез, достаточный для полового акта. Впоследствии огромный шрам затрудняет роды, и тогда может потребоваться еще один разрез. Сложные роды травмируют и ребенка, и мать, и вот здесь женская смертность уже высока.

В настоящее время женские обрезания законодательно запрещены во многих странах, однако недавнее исследование в Египте показало, что через шесть лет после официального запрета этот обычай остается весьма распространенным. Из почти тысячи опрошенных девочек в возрасте от десяти до четырнадцати лет восемьдесят пять процентов были обрезаны уже после того, как эти операции были объявлены вне закона; две трети этих девочек были прооперированы людьми, не имеющими никакого отношения к медицине. Их родители объясняли нарушение закона желанием соблюсти традиции и религиозные заповеди и избавить своих дочерей от сексуального влечения. Кроме того, матерями, возможно, движет неосознанная жажда мести, и они обрекают девочек тем же мучениям, какие когда-то испытали сами [413] . По сообщению Всемирной организации здравоохранения за 2008 год, в Африке обрезаниям ежегодно подвергается три миллиона девочек [414] . Если принять во внимание, что средний срок жизни после такой операции – сорок лет, то сегодня сто миллионов африканских женщин живут с этой тяжелейшей травмой. Более того, даже в Великобритании обрезание грозит двадцати тысячам девочек в возрасте до пятнадцати лет, и ежегодно в этой стране регистрируется около двухсот пятидесяти браков по сговору [415] .

Сегодня несложно критиковать обычаи, бытующие в исламском мире, однако во времена апостола Павла и христианство отличалось ревностным антифеминизмом. Страх перед женской силой лежал в основе зверств инквизиции и охоты на ведьм, которые вместе унесли жизни миллионов невинных жертв. В христианских церквях и сегодня существует целибат, который, впрочем, не может полностью исключить возможности развратных действий; кроме того, женщин здесь не принято посвящать в высшее духовенство.

Согласно данным официальной статистики, и в США, и в Великобритании подростки – это самая криминализированная возрастная группа. Правда, совершаемые ими преступления – это, как правило, мелкие правонарушения, вызванные духом бунтарства, провокациями сверстников и жаждой адреналина. К двадцати годам большинство подростков перерастают эту фазу. Однако те, у кого еще в детском саду проявлялись черты антисоциального поведения, оказываются более проблемными и в дальнейшем часто становятся жестокими преступниками [416] . Как показало проведенное в Новой Зеландии долгосрочно исследование среди более пятисот мужчин, родившихся в 1972–1973 годах, на те десять процентов из них, что прежде считались трудными подростками, к двадцати шести годам приходилась почти половина преступлений, связанных с насилием. В детстве же для них были типичными проблемы с языковыми навыками, низкий коэффициент интеллекта и диагноз СДВГ. Выяснилось также, что все это было, в основном, последствиями плохого воспитания и насилия в раннем детстве [417] .

Интересный вклад в формирование моделей поведения вносят вариации гена МАО-А. Само по себе наличие этого гена не ведет к появлению преступных наклонностей, однако под влиянием дурного обращения в детстве просыпается низкоактивная вариация этого гена (так называемый ген воина), и тогда у человека появляется тяга к насилию. В новозеландском исследовании люди с этой вариацией гена в три раза чаще нормы обнаруживали расстройства поведения в подростковом возрасте и в десять раз чаще обвинялись в серьезных преступлениях в зрелости, если подвергались жестокому обращению в детстве. Люди же с высокоактивными вариациями того же гена, как правило, не становились жестокими под действием насилия. Результаты сканирования головного мозга показывают, что у обладателей гена воина миндалевидное тело работает в режиме повышенной активности, а префронтальная кора, наоборот, заторможена [418] . Это значит, что у них повышен уровень стрессового возбуждения при слабом сознательном контроле над эмоциями. С этими наблюдениями совпадает утверждение Брюса Перри о том, что риск агрессии и насилия повышается под действием всего, что отдает древнему мозгу приоритет над корой больших полушарий, в том числе алкоголя и тому подобного. Следовательно, пристрастие многих травмированных людей к алкоголю и наркотикам – для облегчения боли – одна из причин их антиобщественного поведения. «Часто именно интоксикация вызывает развитие имеющейся в мозгу предрасположенности к жестокости и насилию» [419] .

Впрочем, примерно у трети детей с признаками антисоциального поведения наблюдается иная картина. Активность миндалевидного тела у них низка. Они не умеют адекватно распознавать сигналы об угрозе и поэтому кажутся бесстрашными. Их жестокость и черствость объясняются неспособностью понять боль других людей, испытать чувство вины и сострадания. И в данном случае, говорят ученые, действующим фактором является исключительно наследственность, а дурное воспитание и жестокое обращение в детстве почти не имеют значения. Коррекция поведения у таких подростков также затруднительна, поскольку они остаются индифферентными к наказаниям и даже к собственной боли. Впрочем, у них обнаруживается неожиданно высокая чувствительность к поощрениям за хорошие поступки [420] .

Итак, мы увидели, какую важную роль играет воспитание в жизни человека – от младенчества до юности. В этот период формируются базовые стрессовые реакции, развивается умение регулировать собственные эмоции, и устанавливается баланс между эмоциональным древним мозгом и рациональной корой больших полушарий. Мы также попытались показать, как и почему проявления травм часто смешивают с симптомами других психических расстройств – СДВГ и депрессии. Все это заставляет задуматься над тем, не преувеличена ли роль наследственности как причины агрессивного поведения. Обсуждаемые эффекты могут оказаться не результатом работы генов, а эпигенетическими реакциями на дурное обращение в детстве. Точно так же и семейные черты характера не обязательно объясняются наследственностью: они могут складываться при одновременном действии обучения и геномного импринтинга.

На сегодняшний день основными причинами травм являются агрессия и насилие. В основном их несут в мир мужчины – в жестоком обращении с детьми, домашнем насилии, ограблениях, изнасилованиях, убийствах, террористических актах и войнах. Но часто люди бывают жестоки не только к окружающим, но и к самим себе – наносят себе увечья, кончают жизнь самоубийством и так далее. Нефизическое насилие – моральное и психологическое – также довольно распространенное явление, с ним часто можно столкнуться в межличностных отношениях, на работе, в социальной иерархии. Как правило, корни зла уходят в культурную память к травмам, полученным в семье: в утробе матери, в младенчестве и детстве. В этой главе мы постараемся выяснить, как связаны травмы, жестокость и психическое здоровье.

Эволюция человечества как биологического вида проходила в социуме – стае, группе, племени и так далее. Поэтому в нас неистребимо стремление к уважению в обществе, желание нравиться и принадлежать кому-либо – это заложено генетически. В далеком прошлом новорожденный был достоянием всей общины. Позже, с развитием и усложнением общественных отношений, каждый ребенок, едва родившись, уже принадлежал к определенной касте или социальной прослойке, которая определяла всю его дальнейшую жизнь. Ныне же все иначе. В нашей культуре больше нет ни каст, ни групп, к которым мы бы принадлежали по праву рождения. Перед нами с детства открывается широкое поле возможностей и задач по вступлению в ту или иную группу. Есть семья, работа, спортивная команда, церковь и прочие общности, где мы играем разнообразные социальные роли; иногда они накладываются одна на другую, иногда – вступают в противоречие. Ближе к зрелости мы оказываемся перед необходимостью выбора карьеры, социального окружения и принятия новых для нас социальных ролей – супругов и родителей. Эта ситуация – безусловно, стрессовая: неуверенность и страх перед неизвестностью оставляют многих людей в глубоком экзистенциальном кризисе. В этот период человека особенно легко втянуть в любую организацию – было бы чувство принадлежности к коллективу и соратники, готовые принять и поддержать. Обычно от этого выигрывают обе стороны – и личность, и общество. Однако эти же механизмы делали людей палачами в нацистских концлагерях, убийцами в Руанде, надзирателями в Гуантанамо и террористами-смертниками.