Чтение онлайн

Ну всё понятно, Янка дала отворот поворот. А ведь мне действительно хотелось увидеть его истинное состояние души, а не напускные безразличие и холодность.

— Мне не хватает беспечных и жизнерадостных друзей. Хватит отказываться от того, что тебе принадлежит по праву. — хватаю его за плечо и слегка сжимаю. — Ты достоин всего этого.

* * *

— Смирнова, Ковальчук, Прохоров, Каримова и Светличная, попрошу остаться. Остальные могут быть свободны.

Елена Геннадьевна присела за стол и достала внушительных размеров папку. Преподаватель экономики готовила нас к научной конференции, сроки были сжатыми, а выложиться необходимо на все двести.

Час прошел незаметно, в бурных обсуждениях и баталиях.

— Егор, поможешь отнести в правое крыло вот эти коробки? — указала Петровна на стоящий в углу материал.

— Да без проблем. — пожимаю плечами и слышу скрип открывающихся дверей. В проёме замечаю счастливое лицо Саши, который приветствует меня, а затем глазами выискивает объект ожидания. Вот уже неделю как они встречаются с Кристиной. Сдержанные, очаровательные, лишённые коварства и такие счастливые, их отношения можно сравнить с дождем в солнечную погоду, промокнув под которым, ты чувствуешь лишь радость и свободу.

Прощаюсь с ребятами и поднимаю один из коробков.

— В сто пятый кабинет занеси, пожалуйста.

— О'кей.

Правое крыло, состоящее из восьми кабинетов, было закрыто на ремонт ещё год назад, и теперь там временно находился склад, в котором хранится всякая макулатура.

Иду по длинному коридору, встречающему меня запахом пыли. От ненадобности, здесь проводят уборку всего раз в месяц, если не реже.

Придерживая коробок коленом и обхватив его одной рукой собираюсь открыть необходимый кабинет, как в одном из дальних кабинетов слышу короткий вскрик. Мгновенно напрягаюсь. Тихо ставлю коробок на пол и сжимая кулаки, прислушиваюсь.

Пространство овеяно тишиной, лишь глухо стучат по крыше крупные капли дождя. На улице льет так, словно где-то там на небе прорвало плотину. Делаю пару шагов вперёд, готовясь к возможной драке. Но царящее затишье намекает на то, что мне всего лишь послышалось.

Ещё пара шагов и очередной женский писк, сопровождаемый звуком битого стекла, полоснувшего внутренности в грудине.

И это не игра воображения. Кто-то нуждается в помощи.

Подбегаю к сто девятому и с силой толкаю дверь. Я на пороге разъяренным зверем, а кабинет насмешливо встречает меня пустотой. Ошибка. Потраченные секунды, которые могут стоить многого.

— Пусти! Пусти!

Кипящая кровь ошпаривает органы. Внутри все бурлит и бушует. Воспоминания о девушке, которую однажды спас в темном переулке охватывают полностью. Крик отчаяния срывает тормоза. Разворачиваюсь, молнией оказываюсь у дверей напротив, хватаюсь за ручку.

— Ни в этот раз! — разъяренно рычат в ответ знакомым голосом. — Хватит сбегать. Ты меня выслушаешь…

Слегка приоткрытая дверь. Ступор. И через проём двое.

— Пусти, Влад, ты делаешь мне больно. — на назких тонах, почти шёпотом.

Яна сидит на столе, отвернувшись к окну, а Исаев нависает над нею, сжимая кисти по обе стороны тела. Вокруг битые осколки стекла, и напряжённые искры, взметнувшийся и кружащие над ними. Сбитое дыхание на двоих и сердитые взгляды, которыми они то и дело стреляют друг в друга.

— А ты, Яна, а ты сколько могла причинять её? Боль стала неотъемлемой частью моей жизни. Верной подругой, держащей постоянно за руку. — сжимает кисти чуть сильнее, заставляя смотреть в глаза. — Ты понимаешь каково было мне?

Яна с Владом не видят меня, не догадываются о том, что есть свидетель.

— Тебе было прекрасно! — хмыкает, выплевывая слова, вновь наблюдая за непогодой за окном.

— Прекрасно!!! Это ты называешь прекрасным? — орёт с несвойственной импульсивностью Влад, агрессивно, не сдержанно, на что получает в ответ очередную колкость.

— Ты развлекался. Разве этого не достаточно?

Вздернутый подбородок, язвительный тон и издевательская улыбочка на губах. Янка походила на натуральную стерву. Провокаторша, ступающая по лезвию ножа.

— Я пытался забыться. Начать что-то новое. Вытравить из сердца чувства к тебе.

Дергаюсь, когда Яна шипит от боли. От Влада исходит дикая опасность, которую даже я чувствую. Решаю для себя вмешаться, если Влад не сможет себя контролировать.

— Как трогательно! — наигранное веселье, ещё больше выводящее Исаева из себя. — Надеюсь получилось?

— Очень смешно. Где та Яна которую я знал? — снова кричит, сжимая челюсть жёстко.

— Ты её убил, Влад! — срывается Яна на крик, поддаваясь корпусом чуть вперёд. — Убил! Понимаешь? Сначала растоптал. Уничтожил всё прекрасное, смешивая с грязью. Безжалостно раскромсал моё сердце. А затем пустил пулю в лоб. Контрольный в голову — твоих рук дело. И не нужно никого винить. — замечаю на щеках слёзы. — Во всем виноват только ТЫ!

Их обоих трясёт, переполняет эмоциями, они словно стоят на тонком льду, одно неловкое движение, один не верный шаг и оба пойдут ко дну.

— Я виноват. Знаю. — более спокойно. — И мне меньше всего хотелось, чтобы вышло вот так. Жаль, я не могу повернуть время вспять.

— А зачем, Влад, смысл? Не тогда так чуть позже, итог один.

— Ты не права.

— Нет, права. И мы оба знаем об этом. А теперь всё, пусти! — снова дёргается, поджимая губы, борется с очередной порцией слез, которые собираются пролиться.

— Нет!!!

— Ты всегда был эгоистом. — истерит и вновь вырывается. — Хочешь чтобы было только по-твоему. А может мне это не нужно. Ты об этом думал? Может перегорело, нет больше той любви. Она умерла вместе со мной прошлой.

— Зачем ты так? Зачем? — произносит сквозь зубы, мотая головой, а затем вскидывает руки, хватая Яну за плечи. Сжимает всё сильней и сильней, от нарастающей злости и слегка встряхивает. — Доконать меня решила, да? Чего молчишь? Думаешь как бы ещё побольней уколоть? Да я ж дохну без тебя, Яна! Дохну! Каждую гребаную минуту задыхаюсь.

Его лицо становиться озлобленней, в глазах неукротимый огонь, которым он готов испепелить всё вокруг. Кажется ещё чуть чуть и он набросится на Яну, свернёт ей шею.

— Сгораю до тла, а потом как проклятый феникс возрождаюсь из пепла, чтобы умереть вновь. Даже у осуждённых есть возможность раскаяться, есть шанс на то, что их простят. Хотя бы крошечная надежда, а ты её гробишь ещё в зародыше. Я не могу так больше, Яна! Не могу!!!

Не успеваю понять, как его рука оказывается на тонкой шее. Прекрасные девичьи глаза расширяются, а губы издают хрипловатый полустон.