Чтение онлайн

– В следующий раз парни. Я тут, пока вы развлекались, очень неплохой заказик подыскал. Дельце выгодное и деньги предлагают за него очень неплохие.

– Что за дельце?
– насторожился Змей.

– Потом расскажу, - махнул рукой Ищейка.
– А сейчас я очень сильно спешу, у меня встреча с заказчиком.

– И где ты с ним встречаешься?
– заинтересовался Змей.

– Где-то, - нахмурился Ищейка и зашагал дальше, давая понять, что разговор закончен.

Ищейка неторопливо шел к гостинице, хорошо зная, о чем пойдет разговор. Уже на подходе к ней, он заметил знакомые по ночным приключениям кареты. Они остановились у входа, из первой появился на свет маг в сопровождении с того же высокого мужчины, который ночью ходил по залу с канделябром, из другой выпрыгнул главарь, за которым выбрался сильно помятый и потускневший живописец. Ищейка с любопытством следил за этой разношерстной компанией, пока она не скрылась за дверьми гостиницы. Именно поэтому он не увидел Варта. Только подойдя к крыльцу и услышав его громкий возглас, Ищейка понял, что заказчик уже давно и нетерпеливо его ждет.

– Привет, Ищейка!

– Привет!
– усмехнулся он, оборачиваясь и глядя прямо в глаза Варту.

– Ты знаешь этих людей?

– Только одного из них.

– Кого именно?

– Предыдущего заказчика. Маркиза де Орма, - иронично ответил Ищейка.

– Какого маркиза?!
– так искренне поразился Варт, что удивил этим Ищейку.
– Среди этих людей нет никакого маркиза де Орма. Правда, среди них его домашний живописец, но уже наверняка бывший.

– Почему бывший?
– улыбнулся Ищейка.

– Разве ты не знаешь, что маркиза сегодня ночью обокрали?

– Я нет, а ты откуда об этом знаешь?!
– удивился Ищейка.

– Да есть у меня кое-какие связи в местной мэрии, - хмурым голосом ответил Варт, подозрительно посмотрев на Ищейку.
– Я признаться думал, что картины сейчас у тебя.

– У меня?! Откуда у меня могут взяться картины маркиза?
– спросил Ищейка.

– Так это не ты их... взял.

– Я их даже не видел, - усмехнулся Ищейка.

– Выходит, их действительно украл Ловчила, - еще сильнее помрачнел Варт.
– Его надо срочно найти. Возможно, он еще в городе. Когда ты сможешь приступить к поискам?

– А с чего ты решил, что их украл именно Ловчила.

– Пойдем в зал, здесь не место для таких бесед, - сердито дернул плечом Варт.

Пройдя в ресторан, они уселись на прежнем месте. Официант, правда, теперь уже другой подлетел к их столу. Варт повторил их вчерашний заказ и хмуро посмотрел на Ищейку.

– Этот идиот - живописец маркиза - редкостная бездарность. По слухам он внебрачный сын маркиза, это-то все и объясняет: от дурной крови растут только сорняки. Художник из него никакой, вот он и пригласил себе в помощь какого-то типа. Впрочем, совсем неплохого и чертовски плодовитого живописца. Кроме слуг да самого Пэла, так звать этого бездаря- художника, никто этого плута-борзописца не видел. У маркиза была очень неплохая коллекция работ Кайна та Хина. Этот плут-борзописец подбил своего бездарного собрата по искусству на подлог, предложил заменить картины маркиза копиями и продать, а потом вернуть подлинники на место. В их числе оказалась и найденная тобой картина. Пока этот плут творил в поте лица копии, наш горе-живописец искал заказчиков. Когда копии были написаны, а заказчики найдены, плут скрылся, прихватив с собою подлинники.

– А почему ты решил, что это дело рук Ловчилы?
– задумчиво спросил Ищейка.

– Это не я так решил, - хмыкнул Варт.
– Так думают следователи и ... так сказать, потерпевшие. Дело в том, что Ловчила обычно на месте кражи оставляет некий знак, примитивный рисунок человечка. За это его и прозвали Ловчилой. Кто-то из магов считает этот знак символом Древнего бога, покровителя воров, которого в давние времена называли Ловчилой. В воровской среде существует поверье, что этот знак имеет огромную магическую силу. Это, по моему мнению, предрассудки, но по слухам Ловчила весьма суеверен, поэтому он его и рисует. Так вот, среди набросков этого борзописца нашли очень похожий рисунок. Единственная разница в том, что Ловчила обычно рисовал его угольком на стенах или выцарапывал палкой на земле, а этот нарисован кистью на полотне. Но не только этот рисунок указывает на Ловчилу. По почерку эта кража чертовски напоминает все его прежние дела.

– Разве Ловчила и прежде воровал картины?
– удивился Ищейка.

– Все когда-то происходит впервые, - усмехнулся Варт.
– Ловчила прежде похищал в основном только артефакты. Но ведь и картины кисти Кайна та Хина вполне можно счесть артефактами, многим из них уже по двести-триста лет.

– Неужели этот Кайн та Хин так долго жил?
– поразился Ищейка.

– Разве ты не знаешь, что он маг?
– удивился Варт.
– Я бы не удивился, если бы узнал, что он еще жив.

– Ну и дела , - хмыкнул Ищейка.
– Но как можно считать его мазню великими произведениями искусства?

– Ты с какого расстояния смотрел на его картину?
– насмешливо посмотрел на него Варт.

– Да я ее видел на расстоянии вытянутой руки, - самодовольно усмехнулся Ищейка.

– То-то и оно, - издевательски усмехнулся Варт.
– На картины Кайна надо смотреть с расстояния десяти-пятнадцати метров, тогда они словно оживают. Некоторые маги считают, что они даже обладают своей астральной сущностью. Кайн ведь слыл не только великим художником, но и чрезвычайно сильным магом, он мог придать своим творениям астральную составляющую. У них есть еще одно удивительное свойство, ни краски, ни полотно не стареют и не нуждаются в реставрации.

– Да, - хмыкнул Ищейка, - серьезные вещи, вечные.

– Верно, - усмехнулся Варт.
– Тому, кто делал с них копии, серьезно пришлось потрудиться.

– Но ведь Ловчила-то не художник?

– Конечно, нет. Но для такого дела он вполне мог подыскать подходящего художника. Конечно, он в отличие от Кайна не умел создать картины с астральной составляющей. Впрочем, скорее всего, это невозможно. Ведь он рисовал только копии.

– Извини, я не понял, что означает эта фраза: картины имеют астральную составляющую?

– То и означает. Просто помимо передачи вида самого изображаемого материального объекта, к картине привязывается астральная компонента, связанная с астральной сущностью предмета или человека.

– А что такое астральная сущность?
– решил окончательно прояснить для себя этот вопрос Ищейка, уже не боясь показаться собеседнику идиотом.

– Ищейка, Ищейка, как ты далек от высоких сфер нашего бытия!
– издевательски рассмеялся Варт.
– Ты когда-нибудь слышал о душе?

– Слышал, - недовольно буркнул Ищейка.

– Так вот, душа - это и есть астральная сущность человека.

– А зачем картине нужна астральная составляющая.

– А для того она нужна, Ищейка, - менторским голосом отвечал Варт, - чтобы в Астрале астральная составляющая изображения объекта на картине, могла связаться с астральной сущностью самого объекта. А поскольку астральная сущность бессмертна, то через картину можно получить доступ даже к астральной сущности мертвеца. Это тебе понятно.

– Брр, - передернул плечами Ищейка.
– У меня от твоих слов даже мороз по коже.

– Теперь-то ты понял, как можно с помощью портрета выяснить отцовство?

– Не очень, - пожал плечами Ищейка, ему вдруг показалось, что Варт чего-то или кого-то нетерпеливо ждет.

– Ладно, - махнул рукой Варт.
– Посиди тут, мне надо кой-куда сходить.

Варт ушел, оставив Ищейку одного. Провожая его взглядом, Ищейка пытался понять, что ему от него нужно, он потому ломал голову над поведением собеседника, что тот словно забыл о своем заказе, сейчас его много больше волновали похищенные картины. Все же учитывая, что рассказал ему Варт, поиски картин и Ловчилы уже не первый день ведутся и без участия Ищейки. Если Ловчилу в ближайшее время найдут, то этот заказ просто-напросто Варту будет не нужен. Все те подробные сведения о мнимом художнике и о характере кражи, которыми располагал Варт, он никак не мог получить от следователей мэрии, которые, если и знали о деталях кражи, то только о тех, что требовалось для поисков Ловчилы. Ищейка не сомневался, что те люди, которых он видел ночью, связаны с Вартом. Сведения о сообщнике живописца, насторожили Ищейку. Первоначально он считал, что похищенные картины и оседланная лошадь дело рук самого живописца, который решил похитить картины и бежать от своего хозяина. Но вот теперь, когда Ищека узнал о мнимом художнике, и о возможной причастности к делу такого умелого вора, как Ловчила, он встревожился. Мысль о том, что он может запросто потерять столь удачную находку, угнетала его.