Чтение онлайн

–  Она была в каюте. И если я правильно понимаю твое беспокойство, то я облегчу твои страдания и скажу, что сейчас она находится в трактире, в целости и сохранности. И если тебя интересует мое мнение, нам лучше отправиться за сокровищами завтра. Похоже, ситуация начинает обостряться.

–  Это точно, - согласился Джонатан.
– Если кто-нибудь откликнется на объявление, мы должны быть готовы отправиться в путь.

–  Давайте начнем поиски сокровищ рано утром, - предложил Гамп.

–  На рассвете, - уточнил Буфо.

–  Только представить себе - охота за сокровищами.
– В голосе Гампа звучало возбуждение.
– Что именно мы надеемся найти?

–  В основном пиратские сокровища, - объявил Профессор.
– Это почти наверняка пиратские карты. Возможно, это были пираты-эльфы, но я не могу утверждать с уверенностью. На карте были руны эльфов, но это почти ничего не значит. Пираты любили таинственность - все эти черепа со скрещенными костями и черные метки. Так или иначе, завтра мы узнаем. Вон там, на углу, наш трактир.

Профессор указал на приветливое с виду строение из оштукатуренного и побеленного кирпича и старого черного дерева. Большую часть стен нижнего этажа закрывали декоративные решетки, увитые цветущими бугенвиллеями. Второй этаж был украшен рядами выходящих на улицу стеклянных дверей. Одна дверь была распахнута настежь, и в проеме виднелся сидящий в плетеном кресле и покуривающий длинную трубку волшебник Майлз.

Глава 16

Карта сокровищ

В тот вечер им было что рассказать друг другу. Джонатан уже слышал историю Буфо и Гампа, а они, разумеется, слышали его рассказ, но им пришлось повторить все это для Майлза и Профессора. Джонатану не терпелось узнать, как была спасена карта сокровищ и как волшебник произносил заклинание для непотопляемости, стоя на стенке камбуза перевернувшейся "Королевы Джамоки". То ли заклинание сработало, то ли просто у парохода не было желания идти ко дну - этого никто не мог сказать наверняка, но он продолжал плыть в ночь, дрейфуя по течению в фарватере. Где-то за землями Клубничного барона туман рассеялся, и сигналы, которые подавали Майлз с Профессором, привлекли внимание направляющегося в Лэндсенд ловца лососей. Остов судна последовал за ними вниз по реке и в конце концов сел в дельте на мель, где ему предстояло оставаться до тех пор, пока зимние штормы не разобьют его и не вынесут в море. Профессор сказал, что к тому времени, как капитан Бинки доберется до своего судна, оно будет дочиста обобрано любителями легкой наживы. Но Джонатан возразил, что капитан Бинки спас свой кофе и рукопись и, вероятно, в любом случае уже примирился с потерей парохода, посчитав, что он пошел ко дну на середине реки.

Профессор рассказал Майлзу об их встрече с доктором Ченом и о том, что Сквайра видели в городе с Сикорским. Майлз, похоже, был удивлен этим гораздо меньше, чем все остальные, хотя было ясно, что эти новости не доставили ему никакого удовольствия. Когда поздно вечером они разошлись по своим комнатам, Майлз остался один; он сидел погруженный в свои мысли, покуривая трубку и проницательно глядя прищуренными глазами куда-то вдаль.

Утром Джонатан нашел на двери своей комнаты записку. Майлз, которого мало интересовали сокровища, ушел на весь день, чтобы заняться своим собственным расследованием и зайти на почту проверить, не откликнулся ли кто-нибудь на объявление. "Не ждите меня", - этими словами заканчивалась записка. Так что было вполне вероятно, что Майлз напал на какой-то след след, подсказанный происшествием с доктором Ченом.

Джонатан надеялся, что Майлз отправится вместе с ними на поиски сокровищ. Ему казалось, что у волшебников должна быть какая-то общность с сокровищами и с чудесными вещами вообще. Без сомнения, у Майлза было не счесть открывающих двери и тому подобных заклинаний, которые, вполне возможно, могли пригодиться. Но в шесть тридцать искатели сокровищ покинули трактир, не дождавшись ни Майлза, ни завтрака. Обратно они вернулись в восемь.

–  Кто стал бы чертить карту сокровищ, не указывая на ней и половины деталей?
– вопросил Джонатан, мрачно тыча ложкой в жалкую миску клейкой овсянки.
– Я не вижу в этом абсолютно никакого смысла.

–  Может быть, они хотели сбить кого-нибудь со следа. Запутать его, предположил Буфо.
– Возможно, это была шуточная карта.

Профессор покачал головой:

–  Тогда зачем вообще чертить карту? Если бы не было никакой карты, мы бы никогда не пришли сюда искать сокровища. Поддельные карты - это бессмыслица, по крайней мере в данном случае. Я уверен, что где-то здесь есть сокровище и оно спрятано на одной из улиц, которых нет на карте. Возможно, на одном из этих старых заброшенных консервных заводов рядом с верфями или в подвале одного из тех домов, что стоят в переулках за Королевской улицей. Некоторым из этих крытых шифером особняков с башенками, должно быть, не меньше двух или трех сотен лет. Там может быть спрятано все, что угодно.

–  Если бы у нас было шесть месяцев, мы могли бы раскопать их все один за другим. - Буфо сидел обмякнув в кресле, погрузив подбородок в ладони.

–  Если между Королевской и Дубовой есть три не отмеченные на карте улицы, идущие с севера на юг, и шесть поперечных улиц, идущих с востока на запад...

–  И бессчетное количество переулков, - перебил его Гамп.

–  И, как ты говоришь, бессчетное количество переулков... Тогда сколько кварталов нам нужно исследовать на одном этом участке?

Профессор начал отсчитывать улицы на пальцах:

–  Давайте посмотрим, это будет... всего восемнадцать кварталов.

–  Умноженных на бессчетное количество переулков, - добавил Джонатан.

–  Как можно умножить что-то на бессчетное количество?
– спросил Гамп.

Джонатан пожал плечами:

–  Тебе придется поставить огромное количество нулей.

–  Больше, чем мы можем себе позволить по времени, - вставил Профессор.
– Это все имеет отношение к теории бесконечностей. Очень сложная вещь.

–  Мы изучали это в школе, - сообщил Гамп.
– Это было изумительно. Ты берешь линию и делишь ее пополам. Потом опять разрезаешь ее пополам...

–  А что ты разрезаешь пополам?
– спросил Буфо.
– Обе половинки или только одну? Мне это кажется довольно неряшливым - разрезать одну половинку напополам, а другую оставить как есть. Что она будет делать сама с собой?

Гамп вышел из себя:

–  Для этого эксперимента тебе нужны только половинки половинок. Так что не перебивай. Потом ты опять режешь линию пополам, вновь, вновь и вновь. Очень захватывающий процесс. Действительно захватывающий.

На Буфо это не произвело никакого впечатления.

–  И это все? Мне кажется, это похоже на игру в "ножички". Я знал все об этом к тому времени, как мне исполнилось четыре года. То же самое бывает, когда ты разрезаешь пирог и не хочешь брать последний кусок. Ты просто продолжаешь отпиливать тоненькие полосочки, пока не останется столько, что хватит только накормить птичку. И к этому времени пирог оказывается настолько черствым, что ты в любом случае можешь спокойно его выбросить. Я все об этом знаю. Ты говоришь, что тебе пришлось изучать это в школе?

–  Гамп имел в виду теорию, - пришел на помощь Профессор, - что линию можно разрезать пополам бесконечное множество раз. Она будет становиться все короче и короче, но всегда будет оставаться половина линии, которую можно будет разрезать. Математики, разумеется, говорят нам, что разница между половинкой линии и целой линией очень незначительна. Другими словами, линия есть линия.

–  А пирог, полагаю, есть пирог, - подхватил Буфо.
– Если хотите знать, то, по-моему, во всей этой идее есть что-то довольно неправильное. Очень скоро вы дойдете до такого куска, который не будет стоить того, чтобы его есть.