Чтение онлайн

И вдруг она стала алчными глазами, прицеливающимися в сочного червя, который полз через прочерченную лучом солнца тень.

Паря, плывя, как игривый мыльный пузырек... струйкой... по капле возвращалась она в собственное Я...

И вдруг она снова почувствовала горячий компресс солнца па спине, п ощутила гладкость деревянного поручня под руками. Она осторожно провела по нему 25 пальцем, восторгаясь его атласной поверхностью, отполированной годами прикосновений к прочному дереву.

Наполненная каким-то внутренним теплом, успокоением и гармонией, Алейтис двинулась дальше. Песок поскрипывал под подошвами ее сандалий. Она подняла голову и улыбнулась показавшемуся из-за зеленой каймы деревьев Мари-фату с его необычными всплесками красок - оранжевой, желтой, красной, фиолетовой. Краски ярко горели в прозрачном утреннем воздухе. Она засмеялась от удовольствия и взбила носком облако песка.

Песнь радости пульсировала в венах Алейтис.

От главной дороги отделилась тропа, начало которой было отмечено тонкими высокими хейшанскими ромашками. Алейтис чуть коснулась рукой их голубых лепестков, и тяжелые соцветия затанцевали на пружинистых стеблях. Деревья-колокольчики, линией вытянувшиеся вдоль тропы, позванивали в порывах ветерка, трогавшего их семенные чашечки. Далекий, едва различимый шепот реки смешивался с резкими, агрессивными тонами шаша, шухма и кашрата. И внезапно все это поглотилось богатой гармонией барбата.

Алейтис вскинула руки и понеслась по тропе в диком танце, пронизанная такой сильной радостью, что ей казалось, будто она, как солнце, выплывает облаком золотистого тумана, освежая божественную красоту рассвета. Кожа Алейтис, подобно туго натянутому барабану, вибрировала в ответ на звуки утра, становившегося все более красочным.

Еще несколько шагов, и капюшон свалился на плечи, волосы, подхваченные ветерком, ожили - каждая пх прядь стала особым существом, со своей отдельной жизнью.

Алейтис обошла последний куст зарослей зардагуна и оказалась перед величественным старым хораном. Иа выступавшем из земли узловатом корне сидел Вайд.

Спина его удобно устроилась в изгибе основания ствола.

Алейтис нежно улыбалась, наблюдая, как он заставляет танцевать музыку, извлекаемую из барбата. Он был одет в темно-синюю с серебром аббу, изящными складками ниспадавшую с его стройного тела. Этот барбат был его любимцем изящный полумесяц, ручной полировки, с инкрустацией в сложном стиле рисунка найзех. Пальцы Вайда задумчиво блуждали по струнам, сам он, словно в забытьи, смотрел на текущую возле его ног воду. Ветерок, шелестящий над водой, перебирал его темные, с редкой проседью, волосы, густыми прядями окаймлявшими тонкое нервное лицо.

– Вайд!

Он поднял голову и увидел ее: - Лейта!

Загорелое лицо его осветилось теплой улыбкой. Он похлопал по плоскому камню, который примостился возле корня хорана.

– Иди садись! Я сочиню для тебя песню.

– О, только не очень-то утруждай себя!
– засмеялась она.
– Я не хочу мешать тебе. А что же ты сочиняешь сейчас?
– Она присела рядом.
– Грезы?

Вайд усмехнулся.

– Грезы? Нет, грезы приходят и уходят.
– Напевая вполголоса, он провел кончиками пальцев по ее руке.
– Нет. Это брачное благословение.

Улыбаясь, она потерлась щекой о его ладонь.

– Для кого? Я знаю?

– Для младшей дочери Яры и Нилрада Гавринсона.

– Вот как...
– Она села на камень и, наклонив голову, улыбнулась Вайду из-под густой вуали упавших на лицо волос.

– Когда я шла сюда, снова случилось ЭТО.

Он отложил барбат, потрогал лоб Алейтис и произнес участливо: - Жара нет. Странно... Когда у меня начались впде ния... Правда, я был моложе... А что ты видела?

– Ну...

Она задумчиво смотрела на бегущую воду.

– ...Я смотрела в реку, и тут мне... Я как будто растаяла... и стала чувствовать себя частью всего: деревьев, травы, воды. Потом внезапно все кончилось, сломалось...

– Ты делала упражнения?
– Он поймал ее руку я нащупал пульс.
– Ты слишком взволнована. Успокойся, Лейта. Можешь?

Алейтис прерывисто втянула воздух, потом медленно выпустила его, сосредоточиваясь на успокаивающих ритмах воды, пока тело не замерло, дыхание не углубилось, не замедлился пульс и она не почувствовала себя спокойной и безмятежной.

– Да, - сказала она.
– Каждое утро делала кхатутаха.

– Помогло?

Алейтис пожала плечами.
– Немного, - медленно произнесла она.
– ЭТО теперь приходит чаще... и я перестала бояться.

Он осторожно убрал волосы с ее лица.

– Лейта, у тебя дар. И я не обещаю тебе счастъд или спокойствия, ты это сама понимаешь. По твой мир, горизонт его, расширится далеко за пределы обычного. И никогда не бойся использовать свой дар...

Он вдруг нахмурился, глядя на поднимавшийся Хеш.

– Нет, еще не кхалахдахдкар. Разве ты не должна быть сегодня в прачечной? Вчера ты говорила, что...

Алейтис попыталась отвернуться, но Вайд удержал ее.

– Я ушла от них.

– Рассказывай!
– мрачно потребовал он.

– Просто я сыта по горло.
– Чувствуя нарастающее внутри раздражение, она рывком высвободилась.
– Сам понимаешь...

Рука Вайда легла ей на колено.

– Лейта, Лейта, - устало сказал он.
– Что ж, тебе виднее...

– А что они могут мне сделать? Побить?
– Она пожала плечами.
– Это случалось уже не раз. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, Камри всегда найдет повод для недовольства. Почему же тогда я должна лизать ей пятки?

Он промолчал. Лицо его было серьезным, обеспокоенным.

– Скажи же мне, любовь моя! Если я ничем не могу угодить ей, то ради чего стараться?

– Лейта... О, Мадар! Ты просто не понимаешь...

– Что? Не понимаю?
– сухо произнесла она.
– А что я должна понимать? Я просто не знаю... Я ничего не могу больше сделать. Смотри.
– Она протянула вперед свои ладони.
– Я работаю больше, чем азари. Мне приходится выпрашивать втирания... Я, Дочь клана, должна ВЫПРАШИВАТЬ!.. Тех, кто добр ко мне, я могу сосчитать по пальцам... А сегодня утром Йорчи, этот мальчик... обозвал меня, выругал, назвал рыжей сукой. Я знаю, что меня едва терпят, но почему? Почему?! Скажи, Вайд!

– Лейта...

Он явно был неуверен в себе и чем-то смущен.

– Я... Не спрашивай. Мне запрещено. Видишь ли... Шура...

Алейтис нетерпеливо заерзала.

– И ты, даже ты!

– Лейта!

Она обиженно скривила губы; - Но ты ведь спал со мной! Этого ведь тебе не запретили? Хотя... ты делал это в тайне от остальных...

– О, Лейта!

Она смотрела на него, яростно ударяя пяткой по камню.

– Ладно, азиз, сдаюсь, - проговорил он.
– Вчерашний метеор разбудил старые страхи и старую ненависть. И ты должна знать, с чем тебе предстоит столкнуться.