Чтение онлайн

Дыхание застревает в легких. Сила броска заставляет свечку лениво качаться вперед-назад, словно та пытается решить, где упасть.

После бесконечного мгновения она наконец застывает на месте. Ее фитиль, в котором сто баллов, остался несрезанным.

Зрители из Стерлинга вскакивают, выкрикивая мое имя в унисон, когда выставляются мои очки и я выхожу на первое место.

Делаю шаг назад и чувствую, как появляется крошечный росток надежды. Пытаюсь запихнуть его обратно, но его не остановить.

Марго вдруг кажется менее уверенной в себе. Она идет к черте, бормоча что-то себе под нос. Когда толпа затихает, слышно только, как полощутся на ветру баннеры. Она украдкой бросает еще один взгляд в направлении Джорджа и собирается с духом. Потом резко выбрасывает руку и посылает звезды по воздуху.

Первая попадает во внешнюю часть мишени, едва избегая промаха. Вторая вонзается ближе к центру, но все еще во внешнем кольце. Я вижу, как ее счет увеличивается на табло, и подсчитываю разницу. Ее последний бросок должен быть хорошим, в противном случае я выиграю. Смотрю на нее своими стальными глазами, желая, чтобы она дала мне возможность победить. Резко хочу этого сильнее, чем чего-либо в своей жизни.

Марго заканчивает и кидает свою последнюю звезду. Она пролетает по воздуху прямым броском, словно мишень притягивает ее, и все взгляды на стадионе обращены на звезду, когда та попадает в свечку. Звезда прорезает воск ровно и четко.

В этот раз свеча не колеблется.

Ее горящий фитиль падает вперед и поджигает топливо в траве, и слово «Коррандер» зажигается и появляется на земле прямо у моих ног.

Фанаты Марго орут и поднимают в воздух сотни крошечных флагов, словно расцветает поле из фиалок и бархатцев. Красные и серебряные флаги увядают, когда зрители Стерлинга усаживаются на места.

Я растерянно моргаю на свечу. Маленький росток моей надежды вырван прямо с корнями. Не могу поверить, что все-таки за какие-то несколько секунд я проиграла.

Заставляю себя подойти к Марго и протягиваю ей правую руку.

– Поздравляю, – говорю. Прежде чем она отвечает, фанаты Коррандера окружают ее, поднимают над головой, и я хватаюсь за возможность незаметно ускользнуть к боковым линиям.

– Айла! – Миссис Перси тянет меня за угол трибун, где нас не могут увидеть. – Ты хорошо справилась, – говорит она. – Для первого раза выступление прошло очень хорошо, и мы все гордимся тобой.

Она отдает мне последнюю звезду, ту, что чуть-чуть не достигла цели: заставила свечу качнуться, но не упасть.

– Спасибо, – отвечаю, принимая ее, а потом врывается Джордж и обхватывает меня рукой за плечи.

– Ты хорошо выступила, малышка, – говорит он. – Поэтому мы с Беас от всего сердца хотели бы пригласить тебя к костру у Макельроев сегодня вечером. Не могу гарантировать изысканную еду, напитки или развлечения, но, – его голос становится тише, – ты выиграла серебро.

Я бью его по руке кулаком.

– Тебе не нужно это делать, я правда в порядке, – говорю.

– Тебе нужна речь? Потому что, знаешь ли, стерлинговое серебро для Стерлинга намного лучше золота для Стерлинга, – говорит Джордж.

– Хорошо, – фыркаю, – я приду.

– В шесть часов, – говорит он, и, как только уходит, чья-то рука тянет меня дальше в тень под трибуной. Я резко оборачиваюсь и сразу же понимаю, что это Уилл, и он целует меня. Все мое разочарование моментально улетучивается, и на одно украденное мгновение я наполнена чистым светом.

У меня все еще немного кружится голова, когда он закатывает рукав и показывает руку, на которой написано «В следующем году». Потом широко улыбается и выходит обратно на солнечный свет.

Я улыбаюсь, закрываю глаза и вдруг снова вижу маму, именно такой, какой она появилась бы, если бы правда была здесь: ее смех достигал бы высшей октавы, выкрикивая мое имя, ни на миг не заботясь о том, что подумают другие.

«Не дай им раздавить себя», – шепчет ее голос в мое ухо, и железная хватка одобрения Стерлинга внезапно ослабевает.

Я убираю проигравшую звезду в карман и направляюсь обратно на поле, думая, что, возможно, сегодня я все же выиграла.

Чем ближе поезд подъезжает к Стерлингу, тем больше я потею.

Я ерзаю на сиденье, тяну воротник, который меня душит.

– Все нормально? – спрашивает пожилая женщина, наклоняясь ко мне.

– Замечательно, – огрызаюсь я.

Она что-то бормочет и возвращается к своей газете. Я немного опускаю шляпу, чтобы закрыть лицо.

Поезд проезжает около ужасного озера, того, что выходит прямо за границы Стерлинга. Я вижу воду, серую и блестящую, и буквально чувствую боль в боку. Словно призрак Джульет вернулся, чтобы воткнуть маленький кончик ножа между ребер.

Все, все изменилось в тот роковой день, когда Джульет увидела свое отражение в озере.

Нам было семнадцать, и уже много лет прошло с тех пор, как мы были близки, шепотом рассказывали друг другу истории в нашей общей комнате, с тех ночей, когда я засыпал под звуки ее дыхания.

Слух о том, что Джульет Каммингс увидела свое отражение, молниеносно разнесся по Стерлингу, но к тому времени, когда новость дошла до меня, толпа у озера уже начала расходиться. Двое мужчин толкали друг друга, схватившись в только что начавшейся драке. Джульет нигде не было. В воздухе чувствовалось что-то тяжелое. Я скоро понял, что это было.

Надежда, только что омраченная.

Помню, как наклонился над водой, задержал дыхание, то чувство подавленности, когда понял, что передо мной ничего нет, кроме серебристой воды, достаточно чистой, чтобы увидеть стайки головастиков на иле и песке.

Я поплелся обратно в город, ноги устали и налились свинцом. Но потом я увидел Матильду, и все вдруг стало намного легче и ярче: воздух, ноги, даже будущее.

Она была одна. Красивая, красивая Матильда, с волосами, трепещущими на ветру, как рыжие перья.