Чтение онлайн

Постой-ка! Дым…

– Огонь, – сказал Райм. – Об огне-то он и говорил больше всего. Прямо помешался на нем. Рассказывал про какую-то иллюзию. Эту… да, “Горящее зеркало”. Языки пламени по всей сцене. Иллюзионист должен от них спастись. Он превращается в дьявола.

Райм и Закс посмотрели на Кару, которая закивала в ответ:

– Слышала я о таком номере, но его исполняют редко. Он требует большой подготовки и к тому же довольно опасен. Сейчас большинство владельцев цирков не позволяют с ним выступать.

– Продолжайте, Райм, пока хорошо вспоминается.

– Я говорил, что держался он так, будто стоит на сцене? Он все время к кому-то обращался: “Какая-то публика”.

– “Воображаемая публика”.

– Вот-вот. Хотя нет. Кажется, “уважаемая публика”. Так напрямую и обращался: “Уважаемая публика”.

Закс посмотрела на Кару, та пожала плечами:

– Мы всегда разговариваем со зрителями. Это называется “треп”. Раньше исполнители говорили что-то вроде “почтеннейшая публика”.

Закс наклонилась к Райму:

– Допустим, эта комната – ваша спальня. Где он стоял?

– Вон там. У изножья кровати, лицом ко мне. Говорил о жертвах. Сказал, что убивал их за то, что они собой представляли.

Закс нахмурилась:

– Не так, не так. Вы говорите своими словами, а не его. Преступники никогда не воспринимают убитых ими людей как жертвы. Никогда не видят в них живых людей. По крайней мере серийные убийцы вроде Фокусника. Он ведь не произносил слова “жертва”?

Райм закрыл глаза:

– Не по…

Тут он вспомнил:

– “Всадница”. Он назвал Черил Марстон “всадницей”.

– Прекрасно! – воскликнула Закс.

Райм испытал прилив неоправданной гордости.

– А как он назвал других?

– Никак. Упомянул только ее одну.

– Значит, убитые для него – те, кто делал что-то конкретное, – заметил Селлитто. – Нам-то какая от этого польза?

– Пока не знаем, – ответила Закс. – Но теперь мы чуть лучше его представляем. – Она заглянула в заметки, которые делала по ходу допроса. – Больше ничего не припомните?

– Нет. Теперь все.

– Ладно. Хорошо, Райм.

По ее голосу он догадался, что это еще не конец.

– Вы ведь не все время лежали с заклеенным ртом?

– Нет, только в самом конце.

– Значит, вы тоже что-то ему говорили. Были его собеседником.

– Я? Ну и что? Важны его слова.

– Считаю, он мог сказать что-то в ответ на ваши. Подумайте, Райм, – попросила Закс. – Представьте себя один на один с убийцей. Что бы вы ему сказали? Что бы захотели узнать?

Он устало вздохнул, однако вопрос оживил его память:

– Вспомнил. Я спросил, кто он.

– Хороший вопрос. Что он ответил?

– Сказал, что волшебник. – Райм с трудом восстанавливал эту часть разговора. – Мне это напомнило “Волшебника из страны Оз”. – Он наморщил лоб. – Да, он назвался Волшебником из страны Севера.

– Вам это ни о чем не говорит? – спросила Закс Кару.

– Нет.

– Он сказал, что ему все нипочем. Кроме нас, как он считает. Ну, кроме меня. Он сказал, что должен меня остановить до завтрашнего полудня. Значит, после полудня снова начнет убивать.

– Волшебник из страны Севера, – пробормотала Закс, просматривая записи. – А вот…

Райм вздохнул:

– Закс, я и вправду выдохся.

Закс выключила магнитофон, наклонилась к Райму и салфеткой вытерла ему пот со лба. Отдала Каре свои записи и попросила добавить к профилю Фокусника все, что та сочтет нужным. Кара отправилась в лабораторию.

Через несколько минут вошел Мэл Купер с полиэтиленовым пакетом в руке.

– Все, что нашлось в “мазде”, – сообщил он, поднимая пакет, в котором лежала сложенная в несколько раз страница “Нью-Йорк таймс”.

– Число видно? – спросил Райм.

Купер пригляделся к промокшей насквозь странице и сказал:

– Позавчерашняя.

– Значит, осталась от Фокусника, – заключил Райм. – Машину он угнал раньше. Можешь прочесть?

– Нет, – ответил Купер. – Не хочу разворачивать – слишком мокрая.

– Хорошо, отправь в лабораторию по документам.

Купер вызвал курьера – доставить газету в криминалистическую лабораторию ПУНа в Куинсе, а сам ушел в соседнюю комнату переложить газету в более подходящий для транспортировки контейнер.

Вернулась Кара с кружкой кофе.

– Записывала на доску то, что мы узнали о нем, – сказала она Закс, – и тут меня осенило. По-моему, я выяснила его настоящее имя.

– Чье? – спросил Райм.

– Фокусника, чье же еще.

В комнате повисла гробовая тишина, только тихо позвякивала ложечка – Кара размешивала сахар.

– Вы узнали его фамилию? – нарушил молчание Селлитто. – Кто же он?

– Думаю, некто Эрих Уэйр. Несколько лет назад выступал на сцене, был иллюзионистом. Я позвонила Бальзаку и пересказала кое-что из того, что он говорил Линкольну. – Кара взглянула на Закс. – Сперва он не хотел даже слушать, но потом успокоился и сказал, что все указывает на Уэйра.

– Почему? – спросила Закс.

– Ну, во-первых, подходящий возраст – за пятьдесят. Потом, Уэйр был известен опасными номерами, трюками с ножами и бритвенными лезвиями. Кроме того, он из тех немногих, кто выступал с “Горящим зеркалом”. Помните, я говорила, что редкий фокусник может работать в таких разных жанрах с одинаковым блеском? Так Уэйр работал во всех. И был еще знатоком Гудини. Некоторые его нынешние трюки – из репертуара Гудини или построены на его номерах. Ну, и он назвался Волшебником. В самом начале девятнадцатого века жил фокусник и иллюзионист Джон Генри Андерсон, он себя так и называл – Волшебник из страны Севера. У него был настоящий талант, но номера с огнем плохо для него кончались. Дэвид рассказал, что Уэйр получил серьезные ожоги во время пожара в цирке.

– Рубцы, – заметил Райм. – Завороженность огнем.

– Может, и голос у него такой не из-за астмы, – предположила Закс. – Огонь мог повредить ему легкие.

– Когда это с ним случилось? – спросил Селлитто.

– Три года назад. Шатер, под которым он репетировал, сгорел дотла, жена Уэйра погибла. А они только что поженились.

Великолепная наводка.

– Мэл! – крикнул Райм.

Купер поспешил из соседней комнаты.

– Данные по Эриху Уэйру, артисту цирка, иллюзионисту, фокуснику. Может, он тот, кто нам нужен.