Чтение онлайн

— Вы и это знаете… Возможно. Но если в первом случае было ожидание чего-то, то… во втором — нечто безудержное, через край! Понимаете?

— Нет, я, конечно, готов восхищаться девушкой, сохранившей почти до тридцати лет искреннюю взволнованность чувств! Но… ему, если я не ошибаюсь, было… Словом, не староват ли он был для вас? Вы же, как рассказывала мне Лиза, уехали в Штаты совсем юной девушкой.

Ирина метнула короткий взгляд на Лизу, а та ответила ей открытой и искренней улыбкой.

— Как вам сказать, — вроде бы успокоилась Ирина, — мне совсем не хочется выглядеть циничной в ваших глазах, но я, в общем, смогла убедиться в справедливости нашей известной пословицы, что старый конь борозды не портит.

Последовала почти неуловимая пауза, во время которой каждый из присутствующих как-то выразил свое отношение к Ирининой двусмысленности.

— Да, — с хитрой ухмылкой добавил перчику Турецкий, — но ведь и пашет неглубоко!

— И это верно! — под общий смех закончила Ирина. Верная интонация нашлась как бы сама собой, и дальнейший разговор потек без искусственных сложностей, условностей и замаскированной хитрости.

— Вы знаете, чем меня особенно поразил дневник Красновского? Своей, как вы очень верно заметили — правда, это о другом человеке — перехлестывающей через край взволнованностью и… страстью, что ли.

— Да? Интересно было бы посмотреть. Тем более — о себе.

— Нет вопросов, — пожал плечами Турецкий. — Будете в Москве, позвоните, я вам с удовольствием оставлю свой телефон. Заскочите как-нибудь по пути ко мне в прокуратуру… Вы же понимаете, что такого рода документы с собой в портфеле не носят!.. Так вот, читая, я, конечно, не мог представить себе вас, но подумал, что я бы определенно позавидовал такой силе чувств… Такой эмоциональности.

— Как странно… — Ирина задумалась, потом вдруг попросила плеснуть ей в рюмку немного коньяку и тут же выпила. Потянулась к сигаретам Турецкого. Он дал прикурить. — Жаль, что узнаёшь об этом, когда уже везде поздно…

— Да, мне тоже показалось, что в вашем… не знаю, как сказать точнее — уходе? переходе? — не судите строго, была какая-то роковая необходимость. Не так?

Она движением бровей показала ему, что ответа не будет. Но что он прав. И Турецкий изобразил полное понимание. Ну конечно, подставили девочку. Хотя какая там девочка! В тридцать-то! На другой в эти годы уже и клейма, поди, ставить негде…

— А чем кончилась вторая история? У Красновского на этот счет ничего нет.

— Откуда? Он же погиб, если мне не изменяет память, в начале девяностых. Там какая-то неприятность была. Негры, что ли?

— Да, Вадим раскопал кое-что про негритянскую банду. Хотя в этой истории очень много запутанного. Но есть документы, которые, я надеюсь, позволят нам разобраться в этой ловко придуманной легенде. В девяносто первом его убили, если быть точным.

— Верно. А Роман умер в конце того же года. Инсульт.

Турецкий с таким неприкрытым восхищением посмотрел Ирине в глаза, что та покраснела.

— Нет, я вас умоляю, только не думайте…

— Что вы! О чем я должен думать?! — совсем не по делу развеселился он. — Я просто вспомнил очень давнюю историю, еще из советских времен. Как говорится, старшие товарищи передавали. На похоронах одного, в общем, известного художника, умершего в объятиях очаровательной дамы, его лучший друг, бывший в то время официально признанным гением, сказал с горькой, почти злой иронией: «Вот ведь великая несправедливость судьбы! Художник он был говно говном, а помер, как Рафаэль!» Народ, говорят, просто рыдал.

Несколько минут за столом царило неприличное веселье.

— Значит, вы в том же году покинули Штаты?

— А как же! Да и что мне после таких историй оставалось делать?

— Ну да, — понимающе покивал Турецкий. — И дядя Васо покинул зеленый, солнечный Тифлис и уехал в грязный, вонючий Бакы…

— Это что, снова анекдот? — продолжая смеяться, спросила Ирина.

— Ну да, конечно. Довольно известный случай о том, как тамада пукнул на свадьбе сиятельного князя, чем и вошел в историю.

Окончательно уже отсмеявшись и вытерев глаза платочком, Ирина сказала не столько Александру, сколько Лизе:

— Какой счастливый характер надо иметь!

— В смысле? — спросил он.

— А в том смысле, что с вами очень легко, верно, Лиза?

Хозяйка как-то неопределенно пожала плечами, но не сдержалась и тоже рассмеялась.

— Пойду поставлю кофе, если нет возражений, — сказал Турецкий, поднимаясь. — Вы разрешите мне, Лиза?

— Как он? — спросила Ирина, когда Александр удалился на кухню, и нагнулась к Лизе.

Елизавета молча показала ей большой палец.

— Серьезно?

В ответ кивок.

— Ну, твое счастье.

— Почему? — Лиза сделала большие глаза.

— Потому что увела б я его у тебя, подруга. Если б ты соврала… А что, вы до сих пор на «вы»?

— Так мы и знакомы-то со вчерашнего вечера.

— Да быть того не может! — насторожилась Ирина. А как же познакомились? Когда?

Лиза растерялась от обилия вопросов:

— Не знаю, как тебе и объяснить… Ты помнишь, я тебе про Вадьку что-то рассказывала? Ну так вот, он еще до отъезда в Америку заезжал ко мне, говорил, что есть у него возможность поехать следы отца отыскать. Кокорин-то он по матери. Ну и уехал. Когда вернулся, позвонил, обещал снова навестить — родителей, меня… А тут смотрю московскую программу, а там его фотографию милиция показывает, говорят: убит неизвестный, просим сообщить, кто знает. Ну мы же бабы! И все этим сказано. Разревелась я, потом позвонила, назвала его фамилию. Не помню, как и трубку положила… Проходит два или три дня — является. Здрасьте, я из Москвы. Что вы о нем знаете? И так далее.

— Ну а дальше, дальше-то? — заторопила ее Ирина, поглядывая на дверь.

— А что дальше? Сказала, что поговорить можно, приезжайте вечерком, когда освобожусь. Ты же знаешь моих классиков! От них же никакого спасу! Дома достают!.. Ну чего ты так смотришь? — улыбнулась вдруг. — Приехал поздно вечером. Сели разговаривать… Ну и…

— Чего? — шепотом спросила Ирина.

— Так поговорили, что я сегодня весь день на работе была сама не своя. Не помню, как провела редколлегию. Вякала им чего-то…

— Ну ты молодец, девка! — одобрила Ирина. — А какие еще документы он ищет?

— Разве? Может, я чего-то не понимаю. По-моему, так он ничего не ищет, кроме одного…

— Но ведь нашел же! — хихикнула Ирина.

— Ой, не говори, — вздохнула Лиза. — Видела б, как он на тебя уставился! Все они одинаковые.

— Не скажи. А тебе пора судьбу устраивать. И вообще менять имидж.

— Куда менять? — тоже шепотом ответила Лиза. — У него жена и дочка. Сам сказал.

— Да что ж это такое делается! — почти воскликнула Ирина. — Как что-нибудь хорошее, приличное — так обязательно чужое!