Чтение онлайн

Орк обернулся на кустики. Там были не только Черный Эльф и Трендель. Там были и три низкорослых бородача в вороненых кольчугах.

— Гномы-то откуда взялись?! — мысленно возопил Орк. — Тэрри, мы так не договаривались! Ай! Мелкий, ты обнаглел?! Как ты посмел наступить на ногу Богу?!

— Я тебе еще и на голову наступлю! — грозно рыкнул Лерыч, вновь наступая Орку на большой палец тяжелым каблуком. — Наступлю, и даже уверую, если ты мне сейчас же гитару изобразишь. Я из нее кое-кому галстук сделаю, хотя это и не этично.

Орк про галстук не очень понял. Как-то не до галстуков в Степи.

— Может, лучше дубинку? — осторожно спросил он, переставляя Лерыча в сторонку. — Дубинкой — оно всяко сподручней. Слушай, откуда вы такие взялись?

Лерыч фыркнул, как сердитый еж, сунул руки в карманы своего странного пятнистого комбинезона и отправился к пищащему зверенышу.

— Мик, не мучай Ляльку, — присела я на корточки перед котенком. — Она девочка хорошая.

— И мусию! — обиженно засопел котенок, перекидываясь в ребятенка. — Я ее худю, вот.

— Она опять ныла, что стала толстой и неповоротливой? — догадалась я, подхватывая на руки изгвазданную и замурзанную Ляльку. — Тогда все правильно. Красота требует жертв. Айда к ручью — мыться будем.

По моей просьбе Алексич еще ночью создал небольшую заводь. Воды там было по грудь, так что вымыться можно было прекрасно. Алексич даже подогрев устроил. Уж не знаю, каким способом, но вода была как парное молоко и даже теплее. Для малыша и Ляльки тоже были созданы небольшие лягушатники. Микош уже радостно верещал, барахтаясь в теплой воде. Лялька шипела сквозь зубы, ругаясь непотребными словами. Мыться в речке она боялась.

— Лер, я же не морская свинка, — ныла она, в очередной раз выныривая из воды. — Я Заморская! Лер, я плавать не умею! И вообще — это ты во всем виновата! Бульк!

Злая я, знаю. Но как тут было не злиться! После того, как Арон высшей волей вернул в Нариен весну, убрал дождь и холод, почистил солнышко и рассадил в небесах симпатичные облака, мы вновь отправились в путь. Эльфы, получившие от Великого Покровителя конкретный втык, уже не трепыхались. Ехали следом за нами на смирных коняшках, матерились по-эльфийски. Будешь тут материться, если до этой эпопеи на коня ни разу не садился. В первый вечер мы и не знали — плакать нам или смеяться. Эльфы ходили, широко расставляя ноги и с завистью поглядывали на нас. Черный эльф потом выдал им какую-то мазь.

Мы с мальчишками ехали в кибитке. Тоже «прэлэстно», пока не привыкнешь. Ляльку нам Трендель не отдавал до самого вечера. Так и вез, примостив клеточку перед собой. Второй день прошел так же мирно, только Лялька спряталась в кибитке и вылезать к Тренделю не хотела. Тот повздыхал, но отвязался. А вечером, едва мы добрались до этого чУдного местечка, к нам прибились гномы. Знакомые Тренделя и Черного. Возвращались из войска в свои горы. Как водится, приняли за встречу. Добавили за знакомство. «Друг моего друга мой друг» — формула стара, как Вселенная. Прошка, как человек подозрительный и студенческим братством обученный, пил воду. Этот трюк с двумя кружками мы освоили еще на первом курсе. Я пить и вовсе не стала, сославшись на то, что обет держу. Не пить ничего, крепче компота. Не понравилось мне, как гномы перемигивались, добывая из объемистых мешков бутыли с мутным пойлом.

Ладно, Эльфу и Тренделю мы не указчики. Взрослые мальчики, чего уж там. Эльфятам Прошка напомнил прошлую попойку. Те позеленели и сослались на Покровителя, который заповедал. Не помню, что именно, но гномы отвязались. Потом я ушла к речке, предварительно загнав в кибитку сонных котят. Ляльку взяла с собой. Поболтала в воде жемчужным ожерельем, и полночи душевно беседовала с Алексичем. Тот был доволен и встречей, и теплом, снизошедшим на Мир.

— Хорошая ты девка, Лерыч, — выдал водяной, когда я попросила его сделать заводь. Я чуть в воду не рухнула.

— Да ты не бойся, никому не скажу, — усмехнулся он. — Я тебе даже помогу чуток. Эти приду…. Пропойцы смотреть не умеют. Видят то, что хотят видеть. Вот, глотни.

И подал лист кувшинки, свернутый кулечком. Искристая капелька воды покоилась там.

— Не бойся, глотай. Это вода из Животворящего источника. До поры она скроет твои тайны.

— Эх, еще бы и Ляльку напоить чем-нибудь, — вздохнула я, проглотив капельку.

— Думаешь, проболтается?

— Сознательно вряд ли. А вот между делом, или в обиде — может. Блондинка же!

— Чего это я блондинка?! — тут же завелась Лялька. — Сама ты блондинка! Черный с тебя глаз не сводит, а ты опять! Эх!

Алексич только головой покачал.

— Может, ко мне в русалки ее? — предложил. — Все равно от нее никакой пользы, вред один.

— Своих не сдаем, — хмыкнула я. — Может, ей жемчужину какую на шею? Эх, жаль — не ведьма я. Сейчас бы заговорила бусинку, на пузо приклеила вместо пирсинга. Как только соберется чего ненужного сболтнуть — так сразу разряд в нос.

Алексич какое-то время меня рассматривал. Перевел взгляд на обиженно фыркающую Ляльку. Хлопнул себя по маковке и нырнул в воду.

Мы еще посидели на берегу. Дождались, когда к нам выплывет молодой русачонок с синими волосами. Тот, смущаясь и шепелявя, сообщил, что утром дед Алексич велел прийти, выставил к Лялькиным лапкам плетеный из камыша короб, полный крупных рыбин. А еще поставил туесок с болотной водицей.

— Это для опохмела, — сообщил, восторженно рассматривая нашу свинку. — Три капли на кружку рассола. Прочистит так, что и магии не снилось. А можно — я ее поглажу?

Я возражать не стала. Сунула Ляльку русачонку в руки и потащила короб к стоянке.

А там картина маслом. Черный Эльф, растопырив руки, загоняет в угол кого-то невидимого. Уж не знаю, где он в чистом поле угол нашел. Трендель, ползая на коленях по чахлой траве, пытается кого-то прихлопнуть широченной ладонью и мурлычет:

— Иди сюда, маленькая. Дядя Трендель тебя не обидит. Дядя Трендель тебя поцелует, и ты станешь принцессой.

Гномы, обнявшись и громыхая кольчугами, изображают умирающего лебедя. Между делом отлавливая летающих мгырей.* При этом пиная не успевших убраться с танцпола. Прошка, загнав в кусты эльфят, на этом успокоился. Сидит на лавочке в позе лотоса и с интересом наблюдает за концертом.

— Прош, вот тебе работа, — бухнула я короб на землю. — Почистить, засолить, закоптить. Все равно завтра мы никуда не поедем.

Вспомнила про Ляльку, вернулась к реке. Отобрала, пообещала, что утром придем. Русачонок на радостях подарил ей крошечное зеркальце. Лялька всю ночь рыдала. Наверное, от счастья.

А утром…. Утром снова был бедлам. Первыми проснулись гномы. Стеная и матерясь, искали — чем бы опохмелиться. Не нашли. Прошка у меня не дурак. Все оставшееся пойло быстренько упрятал в пространственный карман. И сам спрятался. Пришлось мне вставать и брать на себя руководящую роль. Гномы получили рассол с добавками. Дружно выпили, дружно рыгнули, дружно ломанулись в кусты. Следом туда же отправился Эльф. Большой любви в его глазах не наблюдалось — уже приятно. Последним проснулся Трендель.