Чтение онлайн

Заезжаю в нашу врачебку, знакомый врач по-братски выписывает мне больничный, который через полчаса прикладываю к рапорту. Раньше я бы никогда не воспользовался ничем подобным и другим пиздюлей вломил. Но на кону жизнь Стефании. Выдыхаю и ставлю свою подпись рядом с датой. Я не могу бросить ее этому ублюдку. Слишком глубоко погряз, чтобы сейчас все кинуть. И я не только о спасении говорю.

Отношу начальству, там принимают без лишних вопросов. Я пахал на свое имя как дурной много лет, сейчас это аукается уважением.

Стыдно пздц. Вот пздц как.

Отведя глаза, пожимаю руку командиру спецподразделения и выхожу нахрен из здания. Заезжаю к сыновьям, предупреждаю, что надо будет пропустить сад и школу и торможу себя. Сначала нужно обсудить с сестрой.

— Ты у бассейна почилить не хочешь? — спрашиваю, выйдя с ней в кухню.

— Я только оттуда, Тихон! Да и какой бассейн, сентябрь на носу! — Танюша беззаботно смеется. Она старше на два года, но как егоза. Ее сын учится за бугром, а с мужем давно развелась. Так что развлекается как может — с племянниками и небольшим бизнесом.

— Санаторий, Тань. Две недели, олинклюзив, м? — не разделяю ее шуточный тон. Таня замечает, оборачивается.

— Что случилось, Тихон?

Кто хочет платить мне каждый раз, когда я слышу эту фразу? Чувствую, разбогатею.

— Сложности на работе. Лучше, чтобы вы были в безопасности.

— На работе, значит? — Таня вскидывает бровь и садится за стол. — И это никак не связано с красивой тетей Стешей?

— Ц! Кто сдал?

— Арсений, конечно. Из Семена же клещами не вытащишь, весь в тебя!

— Что еще малый наговорил?

— Не заговаривай мне язык, Тиша! Куда ты ввязался?!

— Зубы. Говорят: не заговаривай мне зубы.

— Да какая к черту разница! Взрослый человек! Командир спецназа!

— Я командир группы, командир спецназа — мой начальник, — поправляю автоматически.

— Да хватит сбивать меня с толку, ты прекрасно знаешь, что я не об этом говорю! У тебя двое детей, сколько можно влезать в истории?!

— Сейчас ты — вылитая мать, — закатываю глаза.

— А ничего страшного! Немного морали тебе не навредит! Вечно как ввяжешься в муть какую… То Ксюшу эту, прости Господи, из дерьма вытаскивал, теперь другая. Нормальные женщины мужиков не привлекают?

— Напомни, почему я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне?

— Потому что я твоя сестра. И учила тебя какать на горшок! Так что будь добр, прояви уважение!

— Тань, я клянусь: если мне потребуются уроки по вопросам дефекации, я обращусь. Но пока, чесслово, справляюсь своими силами.

— Ты глянь какой умник, — саркастично хлопает в ладони.

— Мальчик вырос, — развожу руками. — А про Стешу ты зря, познакомишься, поймешь.

— Ты умный мужик, Тиш, но когда дело касается женщины, тебя откровенно несет, — вздыхает она, сдавшись.

В глазах тревога. Таня хороший человек, мы рано остались без родителей, я ее единственный родственник, не считая наших детей. Она жутко за меня боится.

— Если бы ты оказалась в такой ситуации, я бы очень хотел, чтобы тебе помогли.

— Все настолько серьезно?

— Серьезно. Ты же знаешь: иначе я бы не попросил. Вы моя семья, Тань. Я хочу вас обезопасить.

— Ладно, — Таня согласно прикрывает глаза. — Далеко этот твой санаторий?

Я сам отвожу их на вокзал. На прощание сестра крепко меня обнимает и просит быть осторожнее. Там я оставляю и свою мазду. На такси заезжаю домой, собираю немного вещей, беру запас денег, несколько кухонных ножей и травмат и сажусь на автобус. Несколько раз на всякий случай меняю маршрут, но слежки не обнаруживаю. Это, безусловно, плюс. К даче Бурого добираюсь к полуночи.

— Стеш, я приехал, — предупреждаю с порога, чтоб не напугать.

Услышав мой голос, выскакивает. Глаза красные, руки к себе прижимает. В сердце стучит — она мне нравится. Делает шаг, обнимает за шею, дрожит.

— Ну что ты… — выдыхаю, зарываясь носом в волосы. Руки заняты, в ответ ее прижать не могу. Она отпускает спустя пару глубоких вдохов, будто мой запах ее успокаивает.

Ставлю сумки на пол, скидываю с плеч спортивку и сразу втрамбовываю Стефанию в свое тело. Грею в руках, успокаиваю. Надо заняться дровами, протопить дом. Здесь холоднее, чем на улице.

— Тебя так долго небыло, Тихон… — жалуется. А я улыбаюсь. Меня давно уже никто не ждал, даже в таких обстоятельствах это приятно.

— Закрыл несколько вопросов. Все хорошо. Голодная?

Она неоднозначно качает головой. Меня покормила сестра, а Стеша в последний раз ела вчера, так что, разумеется, она голодна. Выкладываю контейнеры и кастрюли из холщовых сумок.

— Танюша нагрузила, — улыбаюсь.

— Вау, да тут целый пир! Ты не спеши, я съела половину из того, что ты покупал для меня в автобус.

Замечаю, что здесь очень чисто. На заброшку вот вообще не похоже.

— Ты поубирала что ли?

— Ну да, нам же тут жить какое-то время. Мне было скучно, — пожимает плечами.

Улыбаюсь. Да уж, скучно в бегах.

Лезу в сумку, прямо сверху напяливаю на Стешу свои штаны с начесом, снимаю тонкую куртку, укутываю в свою походную. В ворохе не по размеру огромного шмотья торчит тонкий веснушчатый нос и копна рыжих волос.

— Как мальчики, Тихон?

— Нормально, отправил их с Танькой в санаторий в область.

Выходим во двор, отпираю сарай. Если где и могут находиться дрова, то здесь. Аллилуйя! Не такой уж и плохой запас, месяца полтора топить.

— Ты думаешь…? — она не договаривает, но и так понятно.

— Нет, но так мне спокойнее. Да и вопросов меньше — где папка, почему так долго в отъезде, — ей незачем знать все варианты развития событий. Наши дела не ахти и я пытаюсь обезопасить всех, кого люблю.

По дороге сюда Борис скинул мне все, что смог накопать на Прокофьева, я ведь так к нему и не заехал. В общем, нужно сесть за ноут и покопаться в информации.

На рубку дров уходит чуть больше получаса. Вытираю пот с лица, собираю оставшиеся поленья, Стеша уже понесла часть в дом. Завтра надо заготовить запас. Сойдет за полноценную тренировку.

Возвращаюсь, замечая, как Стефания скользит взглядом по моему телу. Я сбросил куртку и балахон, оставшись в майке. Подмигиваю ей, присаживаясь перед печкой, пока она застилает старенькую полуторку постелью, которую я привез.

— Сейчас разожгу и ты тоже сможешь раздеться, — говорю, понимая, насколько двусмысленно это звучит.