Чтение онлайн

— На сколько позднее?

— Максимально. От вас зависит мое время. И результат задания нашего спецподразделения, — говорю доверительно.

— Я… — она опасливо выдыхает и делает микро-шаг к моей кровати: — Максимум до первого числа. Я подаю отчет и обязана подогнать все дела.

Забираю все слова о рыжих назад. Не женщины, феи!

— Отлично. Это замечательно, огромное спасибо!

— Все, что могу. Но обещайте, что вы не сбежите из больницы. Я за вас отвечаю.

— Конечно, док. Торжественно клянусь. А выпишите когда?

— Через полторы недели.

Полторы недели здесь и одна вне больницы. Именно столько Прокофьев будет считать меня мертвым. А если не проверит — и того дольше.

Стефания

Прикладываю руку к животу, глядя на свое отражение перед зеркалом. Позавчера у меня пошли месячные и это погребло меня в каком-то новом витке отчаянья. Теперь я четко знаю, что моя надежда иметь от Тихона ребенка, была острой потребностью. Мне было это жизненно необходимо, чтобы верить. Хоть во что-нибудь. Сейчас же внутри ржавая, до тошноты отвратительная пустота.

— Ты готова? Пора идти.

Оглянувшись через плечо, киваю. Нестерпимо хочется рухнуть в постель и выть, но я делала это позавчера и Денис вколол мне успокоительное. Сильное, потому что после него я была амебой вплоть до вчерашнего вечера. Часы с календарем были перед глазами, но время сложилось в реальность только потом. Под седативами его просто не существовало. Было жутко. Больше я не хочу так себя чувствовать.

Денис оглядывает мое платье, вопросительно вскидывает бровь.

— Менструация скудная. Вероятно, сказался сильный стресс, — не удерживаюсь от шпильки.

Денис идет в ванную комнату, открывает мусорное ведро, роется в нем. Найдя то, что искал, удовлетворенно хмыкает. Вымыв руки, он возвращается и подает мне ладонь.

— Не нужно больше нервничать. Теперь все будет хорошо.

Сцепляю зубы до боли в висках. Быть сильной оказалось гораздо труднее, чем я себе воображала. Позавчера колотясь в истерике, я выкрикнула Денису в лицо, что он убийца. Требовала пустить меня на похороны к Тихону. Позже, когда я находилась в полусознании, он прошипел мне, что Тихон сдох безызвестным, как собака.

Денису никогда не понять, как люди горюют за собаками. Бессердечный мудак.

Идя к лифту, по холлу подъезда, направляясь к машине по подземной парковке, я не прекращаю осторожно искать глазами хоть малейший намек не пойми на что. Но вера — такая штука… Не осуждайте меня за нее пожалуйста.

Денис усаживает меня на переднее сидение машины, велит пристегнуться. Всю дорогу рассказывает какую-то ересь, в суть котороя я не вслушиваюсь.

Смотрю на него — такого спокойного, уверенно сжимающего руль. Тихо играет радио, Денис рассказывает шутку, хохочет. У него превосходное настроение. Любопытно, а если я сейчас ломанусь в сторону и выверну руль, он разобьется насмерть?

— А ты как считаешь, Стеша? Отправим твоих родителей во Флоренцию? — Денис щелкает пальцами перед моим лицом. Очевидно, ему пришлось повторить.

Выныриваю из угарной отрешенности. Боже, о чем я думаю? Нельзя так. Это слишком. Я не он, не он. Я никогда не смогу с этим жить.

— Нет, думаю, это лишнее. К тому же, у них даже нет загранпаспортов.

Смотрю в окно — мимо едут машины. Семьи с детьми, чьи-то мужья, жены. Больше никто не должен пострадать из-за Дениса. Они ведь ни в чем не виноваты.

А может, я просто не знаю об этом? Что если таких, как Денис, много? Тогда пиздец этому миру. Где там знаменитая Люда? Ей вот объявили первой. (Прим. автора: автор ссылается на знаменитое видео: “Люда, нам пиздец”.)

— “Коррида”? — округляю глаза, когда Денис въезжает на парковку ресторанного комплекса.

— Конечно! Мы должны отпраздновать наше воссоединение, любимая!

Любимая.

Не так давно он кричал, что я шлюха и майорская подстилка. А теперь вот, любимая.

Расту.

Денис так чинно-благородно расходится в реверансах со мной и всеми, кто попадается на пути, что безумно хочется пукнуть погромче. Чисто полюбоваться, как он будет поддерживать свою громко пукающую любовь милым смехом и улыбками.

Жаль, что я не настолько смелая.

— Выберешь? — намекает Денис, когда я не притрагиваюсь к меню.

— Я не голодна, — пожимаю плечами. В интонации не сложным шифром маячит “отъебись”.

— Мне приятно, что ты доверяешь мне свой выбор, — накрывает мою руку на глазах у официанта.

Боже, да ты всю мою жизнь контролируешь! Мне пофиг какую часть телятины ты скажешь мне сожрать!

Примерно через такую призму кардинально разных взглядов проходит подобие трапезы. И я невольно убеждаюсь, что вот так Денис и вел себя все то время, что мы провели вместе. Я не была ослеплена деньгами и не умирала от хорошего отношения к себе, не повелась на золотые слитки или наличие у него машины. Нет, конечно, мне льстило, что если у нас с Денисом все сложится, то не придется экономить на вещах будущих детей, что я смогу посвятить себя воспитанию ребенка, а не бежать на работу, поскорее пристроив дитё в сад. Уверена, об этом думать разумно и в таком ключе рассуждают многие женщины. Однако финансовое положение Дениса никогда не являлось для меня решающим. Он нравился мне добротой и честностью, умением слушать мое мнение и в то же время решать ситуации, где мне необходима была помощь. Он прислушивался к моему мнению и желаниям. Никогда не упрекал, не унижал, не критиковал. Был ласков и внимателен. Но в то же время у меня не было возможности сдать назад. Выйти из отношений, когда я почувствовала в них себя плохо, как оказалось, было запрещено и сурово каралось. Только он забыл сказать мне об этом. Не случись той ссоры, когда я рвалась поехать на день рождения мамы, а Денис был против, мы бы встречались и дальше.

Виски неумолимо пульсируют и я прикладываю к ним пальцы.

Официант расставляет бокалы с красным вином, тарелки с горячим.

— За нас, — торжественно произносит Денис, поднимая бокал. — Пожалуйста, больше никогда не покидай меня, Стефания. Мне без тебя по-настоящему больно.

Горло немеет, язык прилипает к небу, пальцы, которыми я сжимаю ножку бокала дрожат. Мне отчетливо слышится угроза в этой простой фразы. Кажется, ужас становится хроническим.

Киваю, делаю глоток. По щеке стекает слеза.

Подавшись вперед, Денис протягивает руку и нежным движением смахивает остатки влаги.

— Ну-ну. Перестань, моя девочка. Не бойся, я всегда тебя найду.

Секунду назад, сделав глоток, я хотела прокомментировать, что в моем бокале вишневый сок. Теперь же любые звуки выпотрошились из горла, лишив меня способности говорить.

У Дениса звонит телефон.

— Работа, — благоговейно говорит он вместо извинений, и выходит из-за стола.

Выдыхаю. Буквально каждой клеткой чувствую, как невидимая рука отпускает мою шею. Смотрю на выход из ресторана, на окно, в котором маячит Денис.