Чтение онлайн

Он уходит в коридор, а я опускаюсь на ближайший стул. Плечи поникли, настроение окончательно испорчено и мне хочется провалиться сквозь землю. Хотела удивить, впечатлить, порадовать — а в итоге чуть не устроила пожар.

Я прячу лицо в ладонях. Чувствую, как щёки горят. От досады. От стыда. От позора.

Я сижу, как побитый щенок, и шепчу себе под нос:

— Ну класс. Просто утро мечты.

Я держусь. Правда. Стараюсь изо всех сил. Но в какой-то момент дыхание становится прерывистым, а в горле встает тот самый ком, от которого невозможно избавиться. Губы сжимаются в тонкую линию, плечи трясутся. И всё — понеслось.

Сначала тихо, почти беззвучно. Просто скатываются несколько слез. Я стираю их тыльной стороной ладони и пытаюсь дышать глубже. Господи, Лена, ну ты же взрослая женщина. Пережила развод, предательство, разочарования. А теперь вот сломалась на гребаных панкейках?

Я слышу как Демьян возвращается в кухню и резко вскакиваю. Смахиваю слезы, делаю вид, будто просто стою у кофемашины и жду свой утренний напиток. Пальцы дрожат, когда я тыкаю в кнопки этой дурацкой техники.

— Ты чего в кофеварку так вцепилась? — раздается за спиной тёплый, спокойный голос.

Он подходит. И просто… прижимает меня спиной к своей груди. Обнимает, и мне так тепло становится.

Его губы касаются моего виска. Тепло разливается по телу. А я… всё ещё тыкаю по кнопкам этой дурацкой машины. И ни в одну нужную не попадаю.

— Она не работает, — говорю сквозь зубы. — Что за фигня…

— Потому что капсулы закончились, — улыбается он, отводя мою руку в сторону. — Сейчас, достану новую упаковку.

Он тянется к шкафчику, а я замираю. И вот оно — снова. Очередной всхлип. Не громкий. Но очень предательский. Особенно на фоне тишины в кухне.

Он оборачивается мгновенно.

— Лена? — он берет меня за плечи, заставляет посмотреть на него. — Ты плачешь?

Я не успеваю соврать. Не успеваю отвернуться.

— Что не так? — спрашивает, я же остервенело стираю с глаз предательские слезы ладонями.

— Я… я ни на что не способна! — выпаливаю, заикаясь. Слезы катятся по щекам. — Хотела тебе завтрак приготовить… А в итоге… Я… — всхлипываю сильнее. — Я просто хотела…

Он не даёт мне договорить. Просто крепко прижимает к себе. Щекой касается моей макушки, гладит ладонью по спине.

— Ты правда думаешь, что всё, что мне от тебя нужно — это сраные панкейки?

Я хлюпаю носом, вжимаясь в его грудь.

— Я хотела порадовать тебя… Удивить…

— Ты меня уже порадовала, — хрипло говорит он. — Ночью. Утром. Сейчас. — Он выдыхает в волосы. — Давай так: завтраками займусь я. А ты будешь делать кофе. Ну или просто стоять рядом. Так, как сейчас.

Я киваю, не отрываясь от его груди. Он целует меня снова и снова, и я вдруг чувствую, что всё, что мне нужно — уже происходит. Не в идеальном завтраке счастье. А в нём. В его отношении ко мне. В том, что он принимает меня такой, какой я есть. Даже неспособной приготовить самый простой завтрак.

— Холодно так, — шмыгаю носом, из открытого окна так дует, что руки покрылись мурашками, а босые ноги заледенели.

Он смеётся.

— Сейчас закрою, вроде уже проветрилось.

Но конечно же ни черта не проветрилось. Вонь еще минимум два дня в квартире стоять будет.

На работу мы с Демьяном приезжаем, как и договаривались, на разных машинах. Он выехал чуть раньше, я — минут на десять позже. Всё, чтобы никто ничего не заподозрил. Мы взрослые люди. Осторожные. Ответственные.

Но стоило нам встретиться у входа, как мир снова начал вращаться только вокруг нас двоих.

Он идёт чуть впереди, я — за ним. Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Внутри всё взрывается, ощущение, словно бабочки, которые все это время трепетали внутри меня, вырываются наружу. Он чуть улыбается. Я отвожу взгляд. Щёки горят. Господи, да что со мной не так?

Я же не школьница. У меня дочь почти взрослая. Я — серьёзная женщина, которая ещё вчера плакала в подушку из-за бывшего мужа. А теперь я вся наэлектризована от одного его взгляда.

Утро проходит спокойно. Я погружаюсь в работу, стараюсь выглядеть максимально обычной. Разговариваю с Лизой, делаю вид, что ничего особенного не происходит. Хотя на самом деле мне хочется сбегать в соседний кабинет и просто посмотреть на него ещё раз.

В обед к нам врывается Вероника. Она даже не здоровается — сразу с места в карьер:

— Девки, прикиньте! У нашего начальника, походу, женщина появилась!

Я вздрагиваю и чуть не роняю вилку. Глаза расширяются. Паника мгновенная. Нас раскрыли? Так быстро? Да как вообще такое возможно?

— Чего? — невинно спрашивает Лиза. — С чего ты это взяла?

— А вот с чего! — Вероника делает заговорщицкое лицо и понижает голос: — Сегодня же начальство сверху приезжает. Ну, Демьян Леонидович перед совещанием рубашку сменил на парадную. И Сёмка — ну, Семён, техник с третьего этажа, знаете ж его? — так вот он видел на его спине и плечах такие... ну, как бы сказать… отметины. От женских ногтей!

Мир будто останавливается. Меня кидает в жар, потом в холод. Так, спокойно Лена, никто не проводил экспертизу ДНК, поэтому они не могут знать чьи ногти прошлись по мускулистой спине начальника.

— Он отшутился, конечно, — продолжает Вероника, жуя печенье, которое нагло сперла у Лизы. — Мол, кошка, говорит, поцарапала. Но мы-то понимаем, что за "кошечка" у него дома такая нежная, с коготками.

Она хихикает, а я пытаюсь не задохнуться.

— Ну, может, правда кошка, — бормочет Лиза, но при этом на меня взгляд бросает. — А ты чего такая красная, Лен?

— Да это… — я лихорадочно соображаю. — Лапша ж китайская острая до ужаса.

Я опускаю голову. Щёки пылают, уши горят. Надо срочно выйти на улицу. Прямо сейчас. Пока не задохнулась от жары и паники.

— Ну не знаю, — протягивает Лиза с самым невинным видом, перебирая бумажки на столе. — Я вообще не понимаю, чему вы все так удивляетесь. Демьян Леонидович взрослый, успешный мужчина и… в самом соку, — она делает паузу, многозначительно хмыкая. — Конечно, у него есть женщина. И, возможно, не одна.

Мне будто кто-то в живот ударил. Жестко, под дых. Я машинально опускаю глаза в телефон, делая вид, что увлечена чем-то очень важным. Только бы не встретиться с ней взглядом. Лиза не упускает шанса — она чует, куда бить. И бьёт, как всегда, точно.