Чтение онлайн

В Китае, как и в Японии, дальнобойное оружие являлось одним из старейших видов вооружения. Лук и стрелы использовались еще со времен палеолита. На уроках военной истории Кейн слышал такой рассказ: когда пару тысячелетий назад скончался первый император Китая, он был похоронен с более чем семью тысячами керамических фигурок солдат ростом с человека. Это было подобающе, ведь при своей жизни император объединил несколько враждующих провинций в одно государство. И хотя его последняя армия и была изготовлена из глины, когда-то его солдаты держали в руках настоящее оружие, главным из которых уже тогда, судя по статуям, были лук и арбалет. Как и оюми, китайские луки обычно изготавливались из бамбука.

Ниндзя не мало почерпнули у «пути самурая», и одним оружием не ограничились. Давнишние враги подарили синоби мораль воинского служения и психосоматический контроль. Плох тот воин, что до дрожи боится умереть. Ежедневно, перед сном, когда тело и разум находится в покое, Кейн и другие юные адепты древней японской мудрости мысленно представляли, как их тело разрывают стрелы, копья или мечи. И каждый день, без тени сомнений, дети учились думать о себе как о мертвых. Вскоре у Кейна это даже начало получаться.

Будущие ниндзя вовсе не искали смерти. Лишь воспитывались так, чтобы принять ее достойно и притупить страх в сердце, открыть Бога в себе. Ежедневно хорошее настроение, молитва перед боем, буддийские ритуалы, мантры и мудры, – все это со временем действительно могло привести к состоянию божественной силы. По крайней мере некоторым особо продвинувшимся на пути «Огня» учителям, даже среди ныне здравствующих мастеров, это удалось.

Глава 4. Тяжело в учении, легко в бою

Повелевать собой –

величайшая власть.

Сенека

1986-90 года. Западный Китай, Сычуань

***

В начале пятой ступени закончилась учеба за партой. Общеобразовательный школьный курс, который по четвергам и субботам посещали младшие ученики, был пройден, последний аттестационный экзамен сдан сегодня. Десятилетнему Кейну было жалко расставаться с прекрасно оборудованным учебным классом… Тут так хорошо было отдыхать.

Живое оружие, помимо разрушительной силы, должно обладать хорошим умом, эрудицией и феноменальной памятью. Школьное образование позволяло ниндзя не выделяться своей необразованностью на фоне остальных людей, расширяло кругозор и увеличивало гибкость мышления. После выхода из тренировочного лагеря без элементарного набора знаний – никуда, необразованный пришелец из другого времени быстро привлечет всеобщее внимание.

Кроме школы, элементарные бытовые навыки прививались на факультативах. Вождение автомобиля, мотоцикла, вольтижировка, компьютерная грамотность, кузнечные и слесарные навыки – это прилагалось к шестилетнему общеобразовательному курсу. В нем, как и в боевом обучении, существовала специализация, с которой можно было определятся самому, по желанию. Кейн выбрал лингвистику, историю и компьютеры. В двенадцать лет, когда вслед за школой закончились и факультативы, Кейн знал полный курс всемирной и военной истории, был на «ты» с ЭВМ образца 1988 года. Он в совершенстве изучил английский, китайский и японский языки, свободно говорил на французском, русском, немецком и эсперанто, немного понимал на вьетнамском и корейском, без словаря смог бы объясниться с испанцем или итальянцем.

После общеобразовательного курса и факультативов начался спецкурс. В принципе, учитывая многочасовое сиденье за партой, также неплохой способ расслабиться и отдохнуть. Начали издалека – штудировали топографию, на макетах разбирали использование местности и природных факторов в своих целях. Следом начались менее мирные занятия. Ученикам прочитали серию лекции по тактике и стратегии боевых операций. Отдельно преподавали теорию и практику ведения партизанской войны, а также диверсионной, шпионской и террористической деятельности. На этих уроках было по-настоящему весело – они прыгали с парашютом, правда, на тренажере, устраивали заплывы с аквалангом по реке, летали со склонов на дельтапланах, собирали взрывчатку и минировали объекты. Мальчишек учили, как изготавливать и устанавливать всевозможные ловушки, от хитроумных до элементарных, используя как технологичные материалы, так и подручные предметы.

В спецкурсе были и более исконные предметы. Го-тон-но-дзюцу, «пять методов камуфляжа», это воспетая японским народом эпохи расцвета ниндзя песнь о колдовской силе ночных демонов. Спрятаться на практике можно было где угодно. И делалось это, как обычно было заведено в их каноне, по принципу соотнесения с пятью стихиями. В этот период Кейн с удивлением понял, что искусство становиться невидимым, – его давнишняя мечта стать воином-призраком, – имеет реальную силу. При помощи особого рода магических заклинаний «тонко» (буквально, «прятаться за щитом»), ниндзя отводили глаза простым людям. Не случайно формулы «тонко» заняли прочное место в японских бу-дзюцу. Они входили в программу двух крупнейших легальных школ, соперничающих за право называться самой древней кодифицированной школой японского боевого искусства, – Нэн-рю и Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю. О заклинаниях невидимости знали не только мастера, но и обычные люди, историки, востоковеды. До наших дней сохранился трактат «Невидимое бегство в восемь ворот при помощи тонко», «Хатимон тонко», принадлежащий кисти безымянного ниндзя из Ига. Широкая общественность могла почерпнуть сведенья о «тонко» и в знаменитой энциклопедии нин-дзюцу 17 века «Десять тысяч рек собираются в море», «Бансэнсюкай». Только вот информация о формулах «тонко» и навык использования их на практике, имели такую же разницу, как знание букв в алфавите и умение бегло читать.

В спецкурсе пятой ступени двенадцатилетний Кейн узнал о единой системной методике синоби. Уже в средневековой Японии нин-дзюцу фигурировало не просто как набор разрозненных методов, а как стройная система, опирающаяся на разработанную теорию, то есть как особая наука и особое искусство. Наукой нин-дзюцу можно было назвать благодаря строго логичному, рациональному строю используемых принципов. Но, с другой стороны, нин-дзюцу, как всякое подлинное искусство, не терпело шаблона и требовало подлинно творческого подхода от своего исполнителя.

На своих лекциях наставник Люмай Ли рассказывал об этом так:

– …Становление синоби-дзюцу в качестве особой науки-искусства началось с влиянием знаменитого китайского трактата по военному искусству «Сунь-цзы», который был написан приблизительно в пятом веке до нашей эры и в седьмом веке уже нашей эры завезен в Японию… В этой работе, в главе «Использование шпионов», китайский военный мыслитель Сунь У впервые в мировой практике дал систематическое описание конкретных методов использования шпионов… Однако вклад китайского стратега в развитие синоби-дзюцу отнюдь не исчерпывался этим фактом… В своем трактате Сунь У сумел сформулировать особый принцип военного искусства, который пронизал синоби-дзюцу снизу доверху и который, в силу решающего значения для нашего искусства, можно назвать его сущностью…

Кейн зевнул, не открывая рта, и сосредоточился на словах наставника. На уроке шла речь о третьей главе трактата, название которой можно перевести как «Стратегическое нападение», или как «Нападение посредством стратагемы». Там провозглашалось: сто раз сразиться и сто раз победить – это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего – покорить чужую армию не сражаясь.

Главным для ниндзя являлся результат, а средства для его достижения должны были быть, самое главное, эффективными. Это достигалось стратегическим нападением, или нападением при помощи стратагем. По-японски они назывались «боряку» или «бокэй», что в переводе значило «хитрость, уловка, маневр, интрига, заговор, хитроумный план». Что такое стратагема, спросите вы? Это такой стратегический план, в котором для противника заключена какая-либо ловушка или хитрость. Стратагема подобна алгоритму, она организует последовательность действий в операции, незаметным образом вынуждая противника делать ходы, выгодные для человека, применяющего стратагему. Попав в Японию, стратагемы оказались в центре внимания ниндзя, что вполне понятно, поскольку в тайной войне лучшая операция та, которая имеет далеко идущие последствия, но при этом остается полностью невидимой для чужих глаз. Хитроумные стратегические планы, основанные на психологической манипуляции противником, представляли в этом плане настоящее сокровище, которым не преминули воспользоваться «воины ночи».

Даже урок, на котором преподавали искусство хитрости, мог таить сюрприз для нерадивых учеников. Уважаемый Люмай Ли, читавший многие теоретические предметы в тренировочном лагере, частенько на своих лекциях специально начинал вещать особо наукоемким, монотонным и убаюкивающим голосом, проверяя тем самым, все ли внимательно слушают или витают в облаках:

– …Способность предвидеть последствия поступков называют стратагемностью... Раскрывая способность просчитать ходы в политической или военной игре, а порой не просто просчитать, но и запрограммировать их, исходя из особенностей ситуации и качеств противника, стратагемность служит образцом активной дальновидности... Как метод составления и использования стратагем она зародилась в глубокой древности… и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы… КТО НЕ СЛУШАЕТ?!? Ты и ты – останетесь после урока!! Гм… На чем я остановился?