Чтение онлайн

Он остановился только через пол часа, на заправке с самообслуживанием – топливо джип потреблял с изрядным аппетитом. Залил полный бак бензина. Музыкально урчащая, как огромный сытый кот, полноприводная машина продолжила движение на северо-восток, пожирая километры дороги рифлеными шинами. Оставив позади перевал Гела, Кейн въехал в город Тунпу.

Ему предстояло решить, где начать первую часть операции – в Тунпу или дальше, в более крупном городе Ганьцзы, до которого, правда, оставалось пять с лишним часов езды. Не в пользу Ганьцзы говорило то, что добраться до него можно только через Дэгэ. Блуждать окольными путями по Сулунц-зюгуайшаньскому хребту нельзя, а можно было только проехать через населенный пункт Дэгэ насквозь. А там, наверняка, дежурила дорожная полиция… Нет, вместе с джипом попадаться не стоило.

Кейн решил притормозить в Тунпу. Свернув с автострады, парень заглушил мотор на стандартном месте, посреди переполненной бесплатной автостоянки. Кейн вытащил с заднего сиденья сумку и, выйдя наружу, поставил машину на сигнализацию. Неуловимым скупым движением размял ноги. Скотчем, взятым из бардачка, он приклеил ключи зажигания и брелок к внутренней части правого переднего колеса – позже отсюда машину заберут братья.

Десять тысяч населения и никаких достопримечательностей: Тунпу не представлял собой ничего особенного, но только не для такого отшельника, как молодой Мак-Айриш. Расположенный недалеко от великой реки Янцзы, на границе провинций Сычуань и Тибетского автономного района, городок имел псевдоевропейскую архитектуру в центре и хибары на окраинах, где жили бедняки. Четвертая часть обитателей этого райского уголка зарабатывала на жизнь тем, что переполненными автобусами выезжала работать на цитрусовые плантации долин рек Янцзы и Тоцзян, где труд напоминал рабский.

Улицы Тунпу встретили Кейна облупившейся штукатуркой серых от пыли домов и мусором на улицах. Гниющие продуктовые отбросы валялись даже в центральной части города. Дело в том, что в Китае гадить можно повсеместно, и население этой свободой пользовалось широко и воодушевлено. Делалось это вроде как под общенациональным лозунгом: пей, кури, какай где хочешь – это твоя страна! Лао Токудзо, японец-националист до мозга костей, любил повторять, что большая часть тех, кто населяет современный Китай – грязные животные. Это высказывание, впрочем, чаще всего относилось не только к Китаю, а практически к любой стране, кроме Японии. Правда, в цивилизованных государствах люмпены вынуждены были вести себя в рамках общепринятых приличий. В том же Лондоне обкуренный ямаец очень четко знал, в каком районе он мог без опаски плюнуть на пол, а в каком – за этим актом последует неделя за решеткой. А вот в КНР людям в этом плане жилось попроще. Правительство заигрывало с быдлом, пытаясь ценой потакания низам удержать огромную страну от бессмысленных и беспощадных бунтов. Примеров таких бунтов китайская история знала несколько, и ну их.

Кейна мало волновала разруха вокруг. Впервые оказавшись в городе один, он чувствовал возбуждение. Ниндзя умел контролировать свои эмоции, но только когда того требовала ситуация. Сейчас легкая эйфория пьянила, и юноша радовался этому. Чувства, переполняющие его, знакомы каждому бывшему студенту или школьнику, только что получившему на руки аттестат с оценками и вприпрыжку покидающему опостылевшие стены своего учебного заведения. Событие, бывающее раз или два в жизни.

Кейн вглядывался в лица людей, спешащих по своим делам. Они шли навстречу, не пересекаясь взглядом, обгоняли, толкали медленно бредущего акселерата, украдкой косились: посмотрите мол, дорогие сограждане, вот идет европеец, неизвестно зачем отрастивший архаичную национальную косицу до пояса, да вдобавок одетый в нашу дешевую одежду производства местной трикотажной фабрики. При выходе из школы Кейн переоделся в «городской» костюм, который он с товарищами, после прочтения программного Марка Твена, называл «другой костюм»: синие брюки, кроссовки, из-под светлой ветровки выглядывал воротник клетчатой рубахи. В спортивной сумке через плечо была смена белья, свитер, всякая необходимая в дороге мелочевка, предметы гигиены. Задний карман брюк оттопыривала толстая пачка юаней, на сумму примерно в 450 американских долларов – деньги, по местным меркам, огромные. В этой глухомани на них можно худо-бедно прожить почти год.

Деньги нужны были для дела. Но сначала часть из них можно потратить. Кейн плотно позавтракал в открытом кафе, ведь в следующий раз перекусить, если все пройдет удачно, и он реализует первую часть плана, предстояло не скоро. Он испытал экзистенциональные чувства, первый раз в жизни самостоятельно расплачиваясь.

Сидя за столиком на улице, Кейн в общих чертах представил обычное поведение выпускника своей закрытой частной школы, только что оказавшегося на воле в «свободном плаваньи». Выходное пособие должно было помочь продержаться первое время, пока неопытный ниндзя не найдет источник средств к существованию, свою нишу, щель в ошеломительном многообразном мире. Но ошарашенные непривычной порцией свободы предшественники Кейна адаптировались к новой среде обитания в основном до скуки однообразно: они тратили деньги. Ребята пили спиртное, ели деликатесы, занимались сексом ночью, а днем спали. Исключались только тяжелые наркотики. Когда все доступные грехи были испробованы, тут обычно заканчивались деньги. И обедневшие ниндзя устраивались на первую попавшуюся работу. После этого у них открывались глаза на истинное положение дел в реальной жизни и, как правило, за этим следовал выезд из страны. Приобретенные в школе навыки помогали устроиться в любой сфере – хоть вести финансовый бизнес, хоть работать грузчиком в порту. Синоби быстро шли в гору, заводили семью. Женщины остро чувствовали скрытый потенциал, их привлекали сильные мужчины. Разгульная и веселая вначале, самостоятельная жизнь ниндзя с годами становилась исключительно скромной и умеренной – сказывались намертво вбитые привычки.

Весь этот сценарий мало подходил Мак-Айришу. У него, в отличие от многих, было задание, и он не мог свободно распоряжаться своей жизнью. Да, что-то он засиделся.

Я тяну время, – понял Кейн.

Надо было начинать действовать.

Не спеша, прогулочным шагом Кейн шел по грязному тротуару, где из щелей на асфальте росла трава. Он удалялся от центра, отыскивая цель. Наконец он их заметил. На противоположенной стороне улицы, поодаль от продавца мороженого, торгующего из яркого ящика-холодильника, сидела группа юнцов. Неизвестно зачем тут собравшись, они расположились у кирпичной стены, густо исписанной непристойностями и непонятными Кейну высказываниями. Жители окраины, шпана, компания подростков вяло копошилась; пацаны покуривали, щуря на солнце и без того узкие глаза, лениво сплевывали, нехотя перебрасывались между собой пронзительно громкими фразами:

– Вообще, это мой станок…

– Ты! Да я вчера нижним был!

– Слушай, а давай Бжыга поставим?

– Че-его-о?... Да ты держать умеешь?

– Умею-умею.

– Ага, умеешь, тот раз легавые налетели, рюхнуться никто не успел! Станок отняли, деньги отняли, хорошо хоть гаш скинули!

Было видно, что мороженщику такое соседство явно не по душе, но, судя по всему, он был свой, и его не трогали. Рассматривая стайку босяков, Кейну пришло в голову сравнение со сворой собак. Они так же чесались, огрызались друг на друга, крутили головами и тянули носом в поисках поживы. Отлично, это было как раз то, что нужно.

Приезжая время от времени в Чамдо, Кейн несколько раз пробовал мороженое, эту холодную сладость. Оно ему очень нравилось. Совмещая приятное с полезным, Мак-Айриш купил стаканчик пломбира. Один из молодых люмпенов, до этого молчавший, перестал облокачиваться на стену, взяв стойку.

Ну, точно, как собака, – подумал Кейн.

Самый старший парень, вертлявый наркоман лет 25, кивком головы указал на Кейна, который в это время неуклюже засовывал в карман куртки пухлую стопку денег.

– Ши, Чжуд…– тихо обронил вожак.

Собаки взяли след. Двое отделились от шайки, ленивой, но быстрой походкой двинулись по касательной наперерез к Кейну. Эта активность не могла остаться не замеченной. С удовольствием слизывая тающее на жаре мороженное, ниндзя периферийным зрением отследил догонявших его подростков призывного возраста. Обойдя Кейна с обеих сторон, они по отработанной схеме обернулись, загораживая ему проход.

– Слышь, америкос, ходь сюда! – глумливо растягивая слова, затянул свою песню один из них, по имени Чжуд. – Турист? Кто, откуда? Ты как, китайский понимаешь?

Кейн кивнул.

– Отлично, нам попался умник! Это хорошо. Правильно? Да? Я тебя спрашиваю! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, козел!

– Ты чё, тупого включил, малыш? – пытаясь давить угрожающим взглядом, воткнулся в разговор Ши.

Последнее слово показалось Кейну странным, ведь не взирая на разницу в возрасте, ростом он был повыше их.

– Деньги не отдам, – Кейн форсировал затянувшуюся клоунаду.

Ши ухмыльнулся, а Чжуд вынул руку из кармана, продемонстрировав общественности зловеще поблескивающее у его кулака лезвие складного ножа.

Импортного производства, отметил Кейн. Довольно мало эффективная тактика, подумал он, я бы грабил с ножом по-другому.

– Мы не хотим, чтобы у тебя пошла кровь! Давай лаве, белая задница!

Кейн с удивлением понял, что редкие прохожие и мороженщик делают вид, что не понимают сути происходящего. Никто из них не собирался вызывать полицию или, тем более, вмешиваться. План трещал по всем швам, но все же дело еще можно было исправить. Для этого нужно разыграть представление и разбить пару витрин.