Чтение онлайн

Де Ревелль сделал шаг вперед и остановился перед пленником.

— Все указывает на то, что ты виновен в грязном убийстве, — солгал он, — но сейчас у тебя есть последний шанс доказать свою непричастность к этому злодеянию в присутствии представителя церкви и офицеров короля Ричарда.

Алан изумленно уставился на него:

— Короля Ричарда! Если бы он знал, в каком я сейчас состоянии, он мечом доказал бы мою невиновность. Я сражался за него в Акре, в Арсуфе, в Яффе… и вот награда за мою преданность!

Шериф, который за свою жизнь и близко не подходил к Святой земле, отмахнулся от стенаний воина:

— Разве дело в этом, Фитцхай? Доблестный крестоносец погиб от руки злодея, та же рука принесла смерть еще одному человеку, вернувшемуся из Святой земли, и, похоже, оба преступления на твоей совести.

Фитцхай явно испугался, и все же новость насторожила его:

— Еще один убитый крестоносец? Кто? Я ничего об этом не знаю!

Джон приблизился к потенциальной жертве.

— Для нас всех очевидно, что в тот день, когда тебя привезли из Хоунитона, ты кое-что от нас утаил. Если ты сейчас поможешь нам установить истину, это облегчит твою участь.

Наемник переводил взгляд с коронера на де Ревелля и обратно.

Вы имеете в виду Хьюберта де Бонвилля?

Выкладывай все, что знаешь, — кивнул Джон. — Прямо сейчас.

Фитцхай помедлил, затем его взгляд упал на тюремщика, поддерживавшего огонь под чаном, и он не выдержал.

— Если бы я рассказал вам обо всем несколько дней назад, то вы бы решили, что это лишь лишнее доказательство того, что между мной и де Бонвиллем пролилась кровь.

Джон подумал, что на судьбу Фитцхая вряд ли повлияет то, что он собирается рассказать, однако придержал язык, давая ему возможность продолжить.

— Когда мы высадились в Марселе, как я и говорил, образовалась группа крестоносцев из Англии и Уэльса, и мы решили двигаться через Францию вместе, чтобы сесть на корабль до Саутгемптона. — Он опустил голову и переступил с ноги на ногу, звякнув кандалами. — Ну… как водится у солдат, мы много пили и веселились… ясное дело, без девочек не обошлось. Мы не видели женщин по несколько месяцев — а некоторые даже годами. И, конечно, время от времени по ночам возникали потасовки.

Де Ревелль потерял терпение:

Нельзя ли побыстрее?

Каждый из нас время от времени находил себе девчонку по дороге и развлекался — то в таверне, то на сеновале. Все, кроме этого самодовольного Хьюберта. Ему следовало пойти в священники. — Он покосился на регента.

И каким образом это связано с твоими отношениями с де Бонвиллем? — рявкнул шериф.

Где-то под Туреном я напился и притащил на постоялый двор девчонку. Да, мы все были изрядно пьяны, и женщины тоже. А потом девица заявилась ко мне с папашей и обвинила меня в том, что я ее изнасиловал. — Его голос взвился почти до пронзительного визга. — Ничего такого и в помине не было! Она сама хотела, а потом перепугалась, что останется с детенышем, и наврала папаше.

Джону несметное количество раз доводилось слышать подобные истории — иногда они соответствовали действительности, иногда нет.

— Тут Хьюберт де Бонвилль вдруг вспомнил о благочестии и выступил на стороне отца девицы, потребовал от меня, чтобы я признал за собой вину и расплатился с девкой и ее отцом золотом. Я посоветовал ему не совать нос в чужие дела. Ну, тут и началась драка. — Он поднял вызывающий взгляд на двух внимательно слушающих его офицеров. — Само собой, я одержал верх. Я измолотил дурака, как младенца. Из-за нашей стычки в таверне началась настоящая потасовка, его поддержали его приятели, мои друзья вступились за меня. На следующий день он уехал, осыпая меня проклятиями и обещая, что еще со мной встретится. Больше я его не видел до самого Хоунитона. Вот. Это была самая обыкновенная пьяная драка, и я о ней даже и думать забыл.

Последовала тишина, нарушаемая только треском дров в пылающем под кадкой костре.

— Да, очень правдоподобная история! — воскликнул шериф. — Скорее всего, это он тебя избил, и ты дождался момента, чтобы ему отомстить.

— Есть ли кто-нибудь, кто может подтвердить истинность твоего рассказа? — спросил коронер.

Фитцхай покачал головой:

— Все, кто там был, давно уже разъехались по всем концам королевства. Но я клянусь, все правда от первого до последнего слова… и, видит Бог, я жалею о том, что увидел его в Хоунитоне, пусть даже и на удалении.

Джон склонялся к тому, чтобы поверить Фитцхаю: история, на его взгляд, была вполне правдоподобной — типичная склока между путешествующими солдатами. Однако ни доказательств ее правдивости или вымышленности, ни логического пути нахождения истины он не видел. Коронер повернулся к шерифу:

— Вряд ли он может сообщить нам что-либо новое. Какой смысл в том, чтобы подвергать его испытанию — или вообще держать под стражей?

Де Ревелль засунул большой палец за разукрашенный узорами пояс.

— По-моему, он врет. Но какая, собственно, разница? У нас есть способ установить истину. — Пальцем другой руки он указал в сторону чана с кипящей водой.

Фитцхай взревел и попятился, но лишь заработал от охранника очередной удар в спину. Не успев переступить, он растянулся во весь рост на утоптанном земляном полу.

Регент, одетый в длинный черный плащ, из-под которого виднелся белый стихарь, возложил на плечи вышитую епитрахиль, извлек книгу молитв и затянул бесконечную песнь на латыни, непонятную для всех, кроме Томаса де Пейна, который тут же принялся истово креститься.

Джон не выдержал, разозлившись на всех и вся:

— Это совершенно бессмысленный ритуал, и единственная его цель — показать епископу, что что-то сделано ради семьи де Бонвилль.

Де Ботереллис неожиданно прервал монотонную проповедь и сердито посмотрел на коронера:

— Будьте осмотрительнее в словах, де Вулф! Ваши высказывания очень напоминают святотатство. Церемония суда Божьего освящена христианством, ее благословил Святой отецв Риме, а также все наши епископы. То, что вы называете ее бессмысленным ритуалом, может быть расценено как ересь.

Он возобновил чтение, а шериф величавой поступью проследовал к высокому чану над огнем.

Камень уже на дне? — осведомился он требовательным голосом у Стиганда.

На дне, сэр, добрых два фунта, булыжник со дна реки. Тот самый, что мы всегда используем для суда Божьего.

Ральф де Морин, констебль замка, по должности являлся командиром стражей, и он дал сигнал охранникам начать подготовку к процедуре.

Алан Фитцхай яростно сопротивлялся, стараясь вырваться из рук схвативших его стражей, однако они все же подволокли его к чану с кипящей водой. Пар клубился прямо у него перед лицом.