Чтение онлайн

В этих молитвах существуют вариации. По пятницам – в исламский «выходной» – имам произносит проповедь, а затем мусульмане читают измененную форму зухра, именуемую джума. Слово «джума» означает «собранные»: читать эту молитву необходимо группой не менее чем из трех человек. Молитва джума так важна, что по ее имени в арабском языке и в урду названа пятница. Амми и Абба говорили нам: если пропустить три молитвы джума подряд, на сердце останется черный шрам, который уже ничем не изгладишь.

К сожалению, из-за большого расстояния до Глазго и служебного расписания Аббы мы не могли ездить в мечеть по пятницам. Тем более не было у нас возможности ходить туда пять раз в день. Поэтому и ежедневный намаз, и джума мы обычно совершали дома, в семейном кругу. Если Абба был на службе и в доме не было родственников-мужчин, вести молитву Амми поручала мне. Началось это очень рано – едва Амми решила, что я для этого уже достаточно большой.

Хотя мне очень нравилось вести молитву и хотя некоторые имамы нашего джамаата обладали внушительной внешностью и мелодичными голосами, моим любимым имамом оставался Абба. Его поза, голос, ритм и мелодика – все казалось мне безупречным. Даже сейчас стоит закрыть глаза – и я слышу, как он декламирует по памяти Коран. Многие части Корана я знаю наизусть, потому что постоянно слышал их от отца. Намаз сделал отца моим духовным наставником и нерушимо утвердил Коран в моем сердце. Такова сила намаза.

1989 год стал для нашего джамаата особенно важным. Это был юбилейный год: нашему направлению ислама, Ахмадияту, исполнилось сто лет, и на празднование юбилея в Англию съехались люди со всего мира. Наша семья считала особым благословением Аллаха то, что это знаменательное событие совпало с нашим пребыванием в Англии. Вместе с десятками тысяч других мусульман мы отправились на праздник.

Праздничные мероприятия проводились в английской глубинке, в Тилфорде, под открытым небом. Вместо залов – большие шатры, вместо коридоров – утоптанная трава. Повсюду стояли палатки для молитв, камеры, лотки с едой и сувенирами. Со всего мира съехались сюда дипломаты и другие почетные гости, и многие из них несли послание толерантности и мультикультурализма.

Место было разделено на мужскую и женскую половины; женщины, кроме дипломатов, на мужскую половину не допускались. Почти все, что имелось на мужской половине, дублировалось на женской, однако праздновали оба пола раздельно. Я был еще достаточно мал – и спокойно бегал себе по женской половине, не вызывая ничьего неодобрения. Там было куда веселее, чем у мужчин! Все женщины были ярко, по-праздничному одеты, громко смеялись и беспрерывно болтали, совсем не обращая внимания на большие экраны, на которых транслировались из «мужской секции» официальные речи. Там атмосфера была серьезная и торжественная; а для шестилетки торжественность равна скуке.

Во время одной такой речи я решил вернуться на мужскую половину и заглянуть в торговый ряд, где продавались очень симпатичные юбилейные значки. Однако по пути туда какой-то старик, мимо которого я проходил, вдруг крепко схватил меня за плечо. Я уже знал: это недобрый знак. Старик развернул меня и, подталкивая в спину, ввел в главный шатер, где шло заседание, а там усадил рядом с собой, у самого микрофона. При этом он не сказал ни слова, но суровый взгляд, устремленный на меня, ясно говорил: «Сиди тихо и слушай!» Кто был этот старик, я так и не знаю; но я давно усвоил, что на собраниях джамаата следует слушаться старших, так что сел и стал слушать оратора. Поход за значком пришлось отложить.

Со сцены выступал миссионер из Пакистана; из-за сильного акцента разобрать, что он говорит, было очень нелегко. Родным его языком был пенджабский – язык, родственный урду, на котором говорят в пакистанской сельской местности; и всю мелодику и выговор этого языка он без изменений перенес в английский. Результат получился так себе. По счастью, речь его касалась вопросов, которые постоянно обсуждались в нашем джамаате, так что я уже не раз обо всем этом слышал.

Оратор отстаивал наше право называть себя мусульманами.

– Другие мусульмане говорят, что мы – не мусульмане. Но кто дал им право исключать нас из ислама? Согласно Анасу ибн-Малику, Мухаммад сказал: «Всякий, кто провозглашает шахаду – мусульманин».

А шахада звучит ясно:

«Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – вестник Аллаха». И в наши дни достаточно прочитать шахаду, чтобы быть причисленным к пастве ислама!

Свои слова оратор, казалось, обращал прямо к дипломатам. На этом месте те неловко заерзали на стульях.

– Для того чтобы стать мусульманином, необходимо прочитать шахаду – и наоборот, достаточно прочитать шахаду, чтобы стать мусульманином. Так говорит этот прекрасный хадис о возлюбленном нашем пророке Мухаммаде!

Миссионер воодушевлялся с каждой минутой. Много лет спустя я узнал, что его родные и друзья у него на глазах претерпели страшные преследования от рук других мусульман, а некоторых в его общине даже убили. Поэтому слова его шли прямо от сердца и проникали в каждую душу.

– Кто пренебрегает шахадой, тот не мусульманин. Кто признает и читает шахаду, тот мусульманин. Мы ее признаем и читаем. Вот и все. Мы мусульмане! Почему я вообще должен на этом задерживаться, если мы ни в чем не отступаем от законов ислама? Разве не исполняем мы все исламские предписания? Исполняем!

И миссионер перечислил все необходимые для мусульманина ритуальные практики, Пять столпов ислама.

– Мы произносим шахаду; совершаем намаз; раздаем бедным закят; постимся в Рамадан; совершаем хадж к Каабе! Все это заповедал нам Аллах в Коране – и все это мы выполняем! Кто посмеет отрицать, что мы мусульмане? Все это мы ясно объясняем им, приводя доказательства из Корана и из хадисов, но они ищут, что бы поставить нам в вину, и меняют свои возражения! Вот что они говорят: «Вы прикидываетесь мусульманами, но не верите тому, чему учил Мухаммад!» Но скажите мне, чему он учил такому, во что мы не верим?

Здесь от основных практик миссионер перешел к основным догматам, Шести статьям веры:

– Мы верим в Аллаха, Единого Бога; верим в незримых духовных существ; верим, что Аллах посылал в мир пророков; верим, что пророкам Он даровал Свои священные писания; верим, что грядет день суда; верим, что воля Аллаха безраздельно правит всей Вселенной! Так во что же мы не верим? Я вам отвечу: мы не верим в ложь! Не верим, как шииты, что Аллах совершил ошибку, поставив халифом Абу Бакра. Не верим, как сунниты, что во имя Аллаха можно убивать других людей, тем более других мусульман! Все это ложные верования: если бы мы их разделяли, справедливо было бы сказать, что мы вовсе не мусульмане!