Чтение онлайн

Но не она одна столкнулась с подобными проблемами. Культурные столкновения родителей-иммигрантов с их детьми, рожденными уже в иммиграции, как правило, происходят именно в бурном подростковом возрасте – и иллюстрируют важнейший факт: мусульмане-иммигранты из восточных стран резко отличаются от собственных детей – мусульман, выросших на Западе.

Люди из исламских культур Востока, как правило, принимают истину не путем рассуждения, а на веру, услышав ее из уст авторитетов [14] . Разумеется, и на Востоке немало людей, рассуждающих и мыслящих критически; но в целом рациональное мышление там не столь ценится и считается менее важным, чем на Западе. Мыслить умеют лидеры – а им лучше знать. Получать информацию из разных источников, сравнивать ее и критически оценивать – дело специалистов, а не обычных людей.

Этот феномен побуждает людей, выросших в исламских культурах, делить мир на черное и белое. Сообщество либо авторитетно, либо нет. Источник либо заслуживает доверия, либо подозрителен. Любое явление либо хорошо, либо плохо. «Оттенки серого» и менее знакомы, и менее понятны культурам, основанным на подчинении авторитету.

Восточные учителя по большей части учат мусульман тому, что Запад – земля христиан, что их культура развратна, а люди там ненавидят ислам. И когда рядовой мусульманин уезжает на Запад, он едет в земли христиан – развратников и врагов ислама.

Культурные различия и предрассудки часто заставляют мусульманина, приехавшего в Америку, держаться подальше от местных жителей. Многие, как моя Амми, общаются только с другими приезжими, своими соотечественниками, так что им не выпадает случая скорректировать свои представления. Хуже того: порой мусульмане действительно сталкиваются с дурным отношением со стороны христиан и других местных жителей, и это только укрепляет их убежденность в том, что все христиане и жители Запада одинаковы.

В редких случаях, когда кто-то из местных приглашает мусульман к себе домой, различия в культуре и в традициях гостеприимства делают этот визит тягостным для мусульманина. Нужно, чтобы хозяин это понимал, учитывал и сознательно старался преодолеть – что случается редко. Обилие барьеров не дает мусульманам возможности сблизиться с местными жителями и понять западную культуру как бы исподволь. Лишь исключительное слияние любви, смирения, гостеприимства и настойчивости может преодолеть эти барьеры; но проявлять такие добродетели люди в большинстве своем и не могут, и не хотят.

Это объясняет, почему наши семьи так старательно оберегали нас от «американизации». Речь шла не о национальности, а о восприятии чужой культуры. «Стать американцем» означало перестать слушаться старших, начать вольно одеваться, проводить с друзьями больше времени, чем с семьей. О чем-то большем – например о том, чтобы начать ругаться, пить или бегать на свидания – и говорить нечего.

Одно из величайших заблуждений во всем этом – то, что мусульманские иммигранты часто связывают распространенную на Западе аморальность с христианством и, не умея мыслить критически, делают вывод: «Вместе – значит, вследствие». Запад – место христианское и американизированное; значит, быть христианином означает жить как американец. По мнению многих мусульман, именно христианство создало развратную и бесстыдную западную культуру, какой мы ее знаем. Следовательно, христианство – мерзость перед лицом Божьим.

Помню, я пытался убедить Аббу и Амми, что провокационно одетые люди в телевизоре могут и не быть христианами, но они отвечали:

– Что ты имеешь в виду? Они же называют себя «христиане», верно? Вон, даже кресты носят!

Я говорил: возможно, это христиане только по названию, а на самом деле они и в Бога-то не верят. Родители отвечали на это: что же, значит, бывают и такие христиане, которые даже не верят в Бога. Под религиозной принадлежностью они понимали не веру, а культурную идентичность. Беда в том, что никто не давал им повода думать иначе. Если бы они близко узнали хоть одного христианина, живущего иначе, быть может, это помогло бы им исправить предрассудки и увидеть христианство в лучшем свете.

Но для их детей – второго поколения мусульман на Западе – все иначе. Это второе поколение так же разнородно и разношерстно, как и их американские сверстники. Если что-то и можно сказать о них обо всех и сразу, то, скорее всего, вот что: они смотрят на мир как представители западной культуры, но по-прежнему связывают себя с исламом.

Некоторые из них, как я, научились мыслить критически, но не утратили любовь к исламу. Многие мои кузины, образованные женщины, носят бурки и защищают свой выбор рациональными аргументами. Другие – как и некоторые мои кузены-мужчины – отказались от всех связей с исламом, отвергли исламскую культуру, но по-прежнему называют себя «мусульманами».

Останется ли молодой мусульманин связан со своей культурой или порвет с ней – это зависит от того, насколько сильным окажется для него притяжение ислама. В семьях, где родители очень благочестивы, как в моей, больше шансов вырастить ребенка, готового жить традиционной исламской жизнью. Там, где родители – чисто номинальные мусульмане, скорее всего, таким вырастет и ребенок.

Очень важно и то, кто друзья ребенка и во что они верят, и то, чему его учат в школе. У нас с Баджи сейчас совершенно разные взгляды. Она по-прежнему носит бурку и любит ислам, но ислам для нее соединен с западным плюрализмом. Она верит, что Аллах приводит людей к христианству, индуизму, иудаизму и всем прочим религиям и что в каждой религии можно найти спасение, ибо все пути ведут к Аллаху. Она верит в это, хотя мы с ней и выросли в одном доме. Опыт, полученный вне дома, дал ей совсем иное мировоззрение, нежели мне.

Что до кузины – в конце концов она «одумалась» и не вышла замуж за того индуса, но, пожалуй, так и не оправилась вполне после этой драмы. Еще одного моего кузена родные жестоко бранили за желание жениться на филиппинке; он тоже «одумался», в конце концов взял в жены пакистанку, живет себе и, кажется, ни о чем особо не вспоминает. Еще один кузен хотел жениться на американке, стойко выстоял под огнем всех уговоров и упреков – и все-таки женился.

Все эти американские мусульмане второго поколения – мои родственники, все мы примерно одного возраста, происходим из одного пакистанского городка, выросли в одном джамаате. Но мы смотрим на мир и ощущаем себя в нем совершенно по-разному.

Быть может, важнее всего то, что никто из них, абсолютно никто не смотрит на мир так, как наши родители. Нет даже отдаленного сходства. Однако все они называют себя мусульманами и отождествляют себя с верой своих родителей.

Так что же означает быть мусульманином на Западе? Это может означать что угодно. Если вы действительно хотите понять, что за человек этот мусульманин и во что он верит, лучший способ – сблизиться с ним и спросить его самого. Но «прикинуть» можно уже по тому, иммигрант ли он – или мусульманин из второго поколения. Этот фактор вносит разительные отличия.

В моей душе Восток и Запад встретились под фоновый аккомпанемент исламской апологетики. С постмодернистским релятивизмом, захватившим многих из моего поколения, мне долго бороться не пришлось. То, что истина есть, для меня было очевидно. Какие еще варианты? Если истины нет, значит, то, что ее нет – это и есть истина; а значит, истина все же есть. Какая тут альтернатива? Истины просто не может не быть.

Такое миропонимание мусульмане по традиции разделяют с христианами. И те, и другие верят в существование истины – и, не в последнюю очередь, полагают, что истинна их вера. Однако точек пересечения между ними намного больше. У мусульман и христиан более или менее схожие представления о едином Боге, о физической и духовной реальности, об ангелах и демонах, добре и зле, Страшном Суде, рае и аде, боговдохновенных Писаниях, а также о многих более частных вопросах веры.

Но эти общие черты – обоюдоострый меч. Они дают площадку для диалога: христианину и мусульманину легко найти общий язык. Однако на фоне такого множества общих точек особенно ярко выступают разногласия по двум самым чувствительным вопросам, в которых эти религии расходятся – в понимании фигур Иисуса и Мухаммада.

Христиане верят, что Иисус есть воплощенный Бог. Такая вера необходима для ортодоксального христианина [15] . Мусульмане верят, что Иисус – пророк и не более того, а кто считает его воплощенным Богом, тот богохульствует и, если верить Корану, обрекает себя на ад [16] .