Чтение онлайн

— Домой хочешь? — с ходу, потрепав пацана по плечу, спросил Бисквит.

— Не-а, — потупив взгляд, не очень уверенно ответил Артем, покосившись на Михаила Викторовича.

— Ну-ка, покажи руки, — потребовал Прищепкин.

Как и следовало ожидать, все пальцы Артема оказались на месте, Георгий Иванович от радости чуть не подпрыгнул.

— Здесь ему будет лучше, — бодренько заявил Болтуть. — Ну что его ждет дома? Выбор невелик: или нищета, или страх за свои, кровно заработанные деньги. Страх перед государством, которое в любой момент может изменить правила игры. Страх перед уголовниками, на которых нет никакой управы.

— Выходит, вы оба в Египте оказались не случайно? — спросил Швед, напряженно шевеля всеми извилинами.

— Разумеется, — стеснительно подтвердил Болтуть.

— А как же с Леной? Вы и ее планируете перетащить сюда? — пытаясь проникнуть в директорскую душу, или хотя бы нащупать к ней код, спросил великий кулинар.

— Артем, выйди-ка, — попросил Михаил Викторович. — Видите ли, — глубоко вздохнул он, когда за Артемом опустился полог палатки, — я всегда мечтал о сыне. Для оружейника и бизнесмена это довольно естественно, не правда ли? Однако первая жена родила мне двух дочерей. А с Леной мы фактически разошлись. (Услышав это признание, Прищепкин едва удержался от искушения расцеловать проходимца.) Ну не получился и второй брак, что я могу поделать? Ведь так называемые образованные женщины на дух не переносят мужчин творческих. Не замечали за ними такой особенности?

— Замечали, — угрюмо подтвердил Швед, почему-то считавший себя творческой личностью.

— Их куцые умишки и раздутые от сознания дипломированности «эго» не могут примериться с тем, что эти самые мужчины не хотят довольствоваться ролью, которые они им обычно отводят. Ролью добытчика и бесплатного приложения к их высокообразованным, тончайшим сущностям. Ведь сами женщины в силу своей природы к творчеству просто не способны. Вот поэтому и рассуждают примерно так: у него есть я, есть семья, что ему еще не хватает?.. Стало быть, он ищет уединения, чтобы встречаться с любовницей. Я мучился с ней ради Артема.

— Скажите-ка, Абд аль-Манаф, владелец торговой компании «Салах», и Михаил Викторович Болтуть, директор завода «Оптика», — одно лицо? — спросил Прищепкин, в голове которого схема этого дела вдруг прояснилась почти полностью, не хватало только каких-то деталей.

— Одно, — с гордостью за исполненный акробатический номер признался Болтуть. — Я стал гражданином Египта, перебросил сюда большую часть заработанных «Оптикой» денег, создал в Рас-Гарибе аналогичное производство и, наконец, принял ислам. Причем сделал это, заметьте, добровольно. Здесь меня никто к этому не принуждал. «Воинам Аллаха» нужны были мои разработки, на мою душу они не претендовали. Христиане забыли Бога, поэтому ислам стал той силой, которая вскоре подомнет под себя весь мир. Честно говоря, он к этому особенно не стремится. Но ислам будет просто вынужден так поступить, чтобы повернуть человечество назад к духовности. Иначе нашу цивилизацию постигнет судьба цивилизации Атлантиды.

— И как же он осуществит свою миссию? Силой оружия? — с подвохом спросил Швед.

— Нет, в прямом военном столкновении христиан пока не одолеть, — со вздохом признал Болтуть. — Мы начнем захватывать мир исподволь, используя ваши разногласия. Сначала создадим Великую Турцию, от Босфора до Урала, Великую Албанию, от Адриатики до Балтики. Рассчитываем, что к тому времени американцы окончательно свихнутся на почве своей демократии и в президенты выберут черного, непременно больного СПИДом, шизофреника-наркомана и гомосексуалиста. Для этого нужно будет только организовать мощную рекламную кампанию. Мол, голосуя за белого, вы проявляете себя расистами, игнорируя в избирательном списке больного СПИДом и наркомана — не гуманистами, динамя педераста, вы тем самым дискриминируете половые меньшинства. На второй день после объявления результатов выборов, в знак протеста из НАТО выйдут Германия и Великобритания. Так как французская «Фигаро» опубликует снимки оргии, в которой будут участвовать вновь избранный президент США и группа морских пехотинцев, то Францию из блока Штаты выкинут сами. Вот тогда-то разбить христианские страны поодиночке объединенным исламским силам станет уже по плечу.

Прищепкинцы ошарашенно молчали. Да мировое пугало Усама бен Ладен по сравнению с этим оголтелым радикалистом просто пай-мальчик из училища парикмахеров. Довольный произведенным эффектом, Болтуть перешел к делу:

— Я бы, может, и остался дома, но однажды ко мне на завод приехали очень серьезные, мрачные дяди. Они представились людьми Казака. Тот чувствовал, что на «Оптике» просто есть некое левое производство. Люди Казака потребовали, чтобы я принял их на работу, допустил ко всем коммерческим и производственным тайнам. Чтобы выиграть время, я бросил им кость — ввел в лабиринты своей второй бухгалтерии, которую организовал специально на случай подобного наезда. Эта была как бы «черновая, истинная бухгалтерия», которая готовила «представительские» сводки, ведомости и балансы для бухгалтерии первой, предназначенной для предоставления на различного рода проверки. Как вы, наверно, поняли, всего же бухгалтерий было у меня три. И только в третьей фигурировала не туфта, а живые цифры.

Однако ребята попались не из глупых, очень быстро бы мой финт раскусили — мне нужно было бежать. В принципе, я давно намеревался переехать поближе к своим потребителям. Успел организовать в Рас-Гарибе сборочное производство, открыть компанию «Салах» и даже выправить паспорт гражданина Египта. Но все же наезд оказался неожиданным, и отлучиться с завода, не вызывая подозрений, я мог только с очень вескими основаниями.

— И этим основанием… — начал Бисквит.

Но Болтуть продолжил сам:

— Да-да, этим основанием послужило шоу с похищением Артема. Как бы я еще выехал за границу?.. О цели похищения не знали ни наша братва, ни болгарская — чтобы выглядело все максимально правдоподобно. Еще какие-нибудь вопросы есть?

— Вы надеялись, что на ваш египетский след мы уже не выйдем?

— Да, у меня для вас был подготовлен другой, который увел бы в Западную Европу.

— Судя по заготовленным на вас и Артема паспортам, в Испанию?

— Совершенно верно. Именно туда. И этот след выглядел бы куда убедительней настоящего. Разве любой другой нормальный человек стал бы искать убежище в Египте? Но вам удалось выловить болгарских посредников.

— Ага, вот теперь все стало на свои места, — отметил Швед.

— В таком случае хочу сделать вам деловое предложение, — с облегчением вздохнул Болтуть, которому явно не по нутру была собственная откровенность. — Насколько мне удалось узнать, за спиной Казака стоят люди еще более серьезные — правительственного уровня, — которые держат в своих руках весь теневой государственный экспорт-импорт. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю, — очень серьезно ответил за всех Прищепкин.

— Мне нужно отвести их от своего убежища. Они не простят мне такого количества заработанных и выведенных из национальной экономики денег. Я хочу, чтобы вы вступили со своим Холодинцем в радиоигру. Сообщили, мол, Болтутя и Артема переправили куда-нибудь дальше, скажем, в ЮАР. Что вылетаете следом. Уж не представляю, каким образом, но это непременно дойдет до ушей Казака. Затем вы проведете пару радиорепортажей как бы из Южной Африки и устранитесь.

— Как это «устранитесь»? — весьма нервно отреагировал Швед.

— Ну, например, попадете в автокатастрофу, — немного смутился Болтуть. — На самом деле я возьму вас на службу. В лагере острая нехватка технических специалистов. Наконец, мне иногда до смерти хочется поговорить с кем-нибудь по-русски. Три тысячи долларов на всем готовом вас устроят?

— А как же наши родные и близкие?

— Насколько мне известно, и вы, Георгий Иванович, и ты, Леша, совершенно свободны. Что же касается Александра Михайловича, то он, помнится, не раз выражал мысль, что хотел бы избавиться от надоевших жены и любовницы. Уверяю, более благоприятного случая не представится.

Швед хмыкнул, Прищепкин почесал затылок.

— Вы хотите сказать, что я вынужден… — несдержанно воскликнул кулинарный спортсмен международного класса, но его перебил Болтуть:

— Что вынужден?

— Нет, ничего… Так, пустяки, — забормотал кулинар-болист. — Нам нужно подумать.

— Подумайте-подумайте, — с какой-то неопределенной двусмысленной интонацией сказал Болтуть. — Вы только очень хорошо подумайте. До утра, как мне кажется, вам времени хватит. Мое, так сказать, походное шале в вашем распоряжении. Чувствуйте себя как дома. Если не возражаете, я только поставлю у входа охрану: чтобы вас никто не беспокоил.