Чтение онлайн

— Тем не менее, мы остаемся вроде как под арестом, — отметил Швед, когда Болтуть вышел.

«Молчать!» — сделал «строгие» глаза Прищепкин. Он понимал, что Михаил Викторович вряд ли остался подслушивать, что кроме бывшего директора «Оптики» и Артема русского языка в лагере все равно никто не знает. Однако мысли, которые пришли к нему в голову были настолько «крамольными», что лишняя предосторожность помешать никак не могла.

Детективы придвинулись к шефу.

— Мне кажется, что когда Михаил Викторович разглагольствовал на геополитические темы, то самым непосредственным образом вставлял нам туфту. Он вряд ли мог стать исламским фанатиком хотя бы по той причине, что никогда не был ортодоксальным православным. Это во-первых; во-вторых, Болтуть человек образованный, по складу характера осторожный, холодный и рассудительный. Однако рассуждал, будто человек чрезвычайно эмоциональный, склонный к восточной гиперболизации, далекий от реалий западной жизни. В результате у меня сложилось впечатление, что он просто повторял услышанные от кого-то слова. Ну, как вы считаете, мог ли образованный европеец прийти к выводу, что следующим президентом США непременно станет больной СПИДом гомосексуалист и шизофреник-наркоман? — шепотом повел диалог с друзьями Прищепкин.

— Да уж точно, с выбранным образом неувязочка у Болтутя получилась, — без колебаний согласились Швед и Бисквит.

— Наверно, ему просто было выгодно переметнуться именно в Египет, вот и все, — добавил Бисквит.

— А чтобы клиентов понадежней зацепить, он и наловчился в их дуду дуть, — добавил Швед.

— Не все так просто, — улыбнулся Прищепкин с видом некоторого превосходства. — Не хватает «орнамента».

И тут он рассказал друзьям о некоторых обстоятельствах жизни Болтутя, известные ему от Холодинца, но которым до недавнего времени не придавал значения. В частности, что Михаил Викторович воспитывался в неблагополучной семье алкоголиков, в которой кроме него росло еще семеро детей. На вторую неделю после зарплаты в доме уже не было ни корки хлеба. Каждый ребенок кормил себя сам и на этой стезе изощрялся, как только мог. Побирались и воровали. Придерживаясь прямолинейной логики, в этой семье было просто не выжить. Постоянные, ставшие рутиной, скандалы между родителями способствовали укоренению в сознании детей мысли, что других отношений между мужем и женой не бывает. Следовательно, именно отсюда, из раздрая семейного первоисточника, берут начала и неудачи в устройстве личной жизни Михаила Викторовича. Отсюда и его подспудное, вряд ли осознаваемое желание пользоваться положением мужчины в семье исламской. Ведь от восточных женщин требуется безоговорочное обожествление мужей. Поэтому, когда представился случай, он безоговорочно и принял ислам. Этому, впрочем, также способствовало и то обстоятельство, что он стал воинствующим трезвенником. С детьми, которые родились в семье алкоголиков, такое происходит довольно часто.

— Шеф, ты как всегда на высоте. Фрейд в галифе! — не преминул подмазать Георгия Ивановича Швед. — Твоим психоаналитическим полотнам место в учебнике криминалистики.

— Хочу также обратить ваше внимание вот на какую деталь: ВСЕ его разработки на «Оптике» имели определенную специфику: крайне ограниченный спрос в регулярной армии и повышенный среди диверсантов и террористов всех мастей. Мне кажется, что это получалось у него как бы само по себе. ИЗОЩРЕНИЕ — СТАЛО СТИЛЕМ ЕГО ЖИЗНИ. Засекайте: нищий, безродный провинциал изощрился поступить в МВТУ имени Баумана и блестяще окончить его. Изощрился стать директором завода. Изощрился сделать из него кормушку такого уровня, какие и не снятся бензиновым и колбасным королям. Наконец, изощрился стать правоверней самого Усамы бен Ладена… Как вы думаете, он действительно задумал облагодетельствовать нас пожизненным контрактом?

— Когда мы уведем его след в Южную Африку, то он изощренно от нас избавится: «они слишком много знали». Например, скормит акулам или крокодилам. Если Болтуть сказал, что примет на службу, то значит, можно быть абсолютно уверенным: нам не видать ее как своих ушей, — без долгих раздумий сказал Швед.

— Я тоже так считаю, — продолжил Бисквит. — Но лично мне его служба еще и на фиг не нужна! Я не брошу спорт даже за сто тысяч баксов в месяц! Это совершенно исключено. Спорт для меня…

— Знаем, слышали, — не дал Лехе впасть в патетику Георгий Иванович и продолжил: — Однако и ответить Болтутю отказом было бы с нашей стороны весьма опрометчиво. Поставьте себя на его место: принять участие в радиоигре менты отказались. Значит, подумает он, Казак утвердится в мысли, что Болтуть остался в Египте. Его люди на «Оптике» покопаются в документах и обнаружат в числе компаньонов завода компанию «Салах» в Рас-Гари-бе. Продолжать?

— Достаточно! — вскрикнул Швед. — Он попытается принудить нас принять участие в радиоигре насильно. Ему ничего другого просто не остается. А потом все равно изощренно «устранит». Следовательно, чтобы избежать тысячи и одной изощренных пыток Востока, нам следует согласиться на предложение Болтутя и начать вешать лапшу на уши Сергуне, а самим подготовиться к побегу.

— Ты делаешь успехи! — похвалил Шведа Прищепкин. — На этом и остановимся. Теперь можно констатировать, что мы заслужили право немного расслабиться. Леха, будь любезен, попроси-ка охрану организовать нам по шишу. С пирамидами не получилось, так хоть гадости этой попробуем. Да, и пусть принесут мою сумку из багажника «Крайслера» — хочу заварить «Аз воздамчика».

Уже на следующий день мобильник Холодинца на другом конце света наконец разродился долгожданным звонком.

— Это мы. У нас, Сергунь, все в полном ажуре. Жарища только страшенная. Сувениров накупили — вагон и еще тележку. Тебе, кстати, офигенный кинжал привезем. Купаемся, загораем. Вчера, значит, экскурсия была — к пирамидам. Завтра вылетаем в Кейптаун.

— Куда-куда?

— Ну, в Кейптаун — столицу ЮАР, — уверенно сказал Прищепкин, чем поверг Болтутя в состояние ужаса: Михаил Викторович театрально охватил руками голову, как бы в предчувствии удара сжал в куриную гузку рот и зажмурился. — Ой, нет!.. Тут меня Леха толкает. Перепутал малек. В Преторию полетим, ведь это Претория столица ЮАР, — исправился Прищепкин.

— Какого, собственно, хрена? Разве «Оптика» имела какие-нибудь контакты с ЮАР?

— Имела, как выяснилось. Но через посредника. Дело в том, что на официальном, межправительственном уровне у нас ведь никаких отношений с ЮАР не установлено. Мы как бы до сих пор выполняем отмененную санкцию ООН по блокаде Южно-Африканской Республики. МИД в этом направлении элементарно не шевелится. Вот и вынужден был Михаил Викторович экспортировать туда свои цацки через египетский «Салах». Так что не стоило нам в Египет и ехать. Болтутя с Артемом в ЮАР и увезли. Это все они, южноафриканцы устроили.

— Кто ж знал… Зато пирамиды посмотрели… Я вам так завидую.

— Да, пирамиды оказались классненькими!.. Швед, болтаясь в районе сфинкса, нечаянно пересек границу между небом и землей.

— Между чем? — удивился Холодинец.

— Ну, короче, в портал Швед попал, — увлекся ролью Прищепкин, не замечая отчаянных знаков Болтутя. — В место, где небо с землей энергетически соединяются. И, веришь, помолодел здорово.

— Ну и насколько стал выглядеть?

— Да фиг знает, но все морщинки разгладились. Потенцию, говорит, почувствовал в себе просто зверскую.

— Ух ты! — позавидовал на другом конце света Холодинец. — Как вам, кстати, арабки?

— Темпераментные, словно… газели, — ляпнул Прищепкин, по причине полного отсутствия опыта. — Ладно, расскажи-ка лучше, что у тебя.

— Как оказалось, в бухгалтерии «Оптики» второй месяц сидит какая-то проверка. Два мужика. Говорят, будто из Гостехнадзора. Знаешь, Жора, что-то мне их морды не нравятся.

— Ну и пусть сидит, проверка-то. Нам какое дело… А молодежь наша — Юрочка, Арно, Валера — как?

— Юрочка и Валера в Крым уехали, а Арно грибами отравился. Но не насмерть. У нас ведь тоже жара. В газете писали, будто мухоморы из-за нее мутировали настолько, что от боровиков стало не отличить.

— Мухоморами отравиться нельзя! — с категоричностью малообразованного человека заявил Прищепкин. — Я читал: Ленин с Крупской в Шушенском мухоморы ведрами ели. Владимир Ильич из-за них, правда, облысел, а у Надежды Константиновны глаза немножко вылезли… Ладно, мы отвлеклись. В следующий раз на связь выйду в Претории. Привет Арно и Собыничу.

— Привет Сашку и Бисквиту. Пока.

В целом, первым туром радиоигры Болтуть остался доволен: Прищепкин держался вполне естественно, а на прокольчик со столицей ЮАР Холодинец вряд ли обратит внимание. Зато урок нужный: впредь варианты вопросов и ответов надо будет продумывать более тщательно. Чтобы вообще без отсебятины: порталов каких-то.

И все равно доверия к прищепкинцам у Михаила Викторовича не прибавилось, охране было поручено ходить за ними по пятам и глаз ни на минуту не спускать. Что только лишний раз подтвердило версию прищепкинцев об уготованной Болтутем для детективов участи. Не пускали их и на территорию лагеря.