Чтение онлайн

«Мы держим соль для клиентов, и вот… понадобилось самой».

«Пожалуй, здесь не совсем удобно, — бодро сказал Лестрейд, широким жестом охватывая маленькую комнатку, у стен которой стояли три стула с прямыми спинками. — Да и сквозит. Давайте пройдем в кабинет».

Не вымолвив ни слова, мисс Флайт открыла высокую дверь и провела нас в кабинет Генри Райдера, обставленный добротной, хотя и недорогой мебелью. Много книг в застекленных шкафах. Массивный стол, кресло перед ним. В углу шахматный столик. Рядом с ним еще два кресла.

Я взял кресло у стола и перенес его к тем, в которых уже сидели инспектор и Элизабет Флайт.

«Понимаю, — начал Лестрейд, — что процедура дознания болезненна для вас, мисс. Однако долг повелевает нами. Прошу вас, будьте мужественны».

«Я вас слушаю». — На глазах девушки опять выступили слезы. Она выдернула из рукава кружевной платочек и промокнула их.

«Давно ли вы работаете у мистера Райдера?».

«Два года. Через месяц было бы два года».

«Как вы думаете, у него были враги?».

«Враги?» — Недоуменный взмах ресниц.

«Может быть, это слишком сильно сказано. Но наверняка были недовольные, обиженные?».

«Большинство клиентов останутся благодарны Генри Райдеру до конца дней своих. Он очень хороший адвокат… был. — Зазвучавший уверенней голос мисс Флайт вновь сорвался. — Он защищал невиновных, отстаивал права слабых, давал им надежду, порой — саму возможность жить. Восстанавливая попранную справедливость, он творил благое дело».

Я увидел, как тень набежала на лицо сыщика, и вспомнил, что тому не раз доводилось оказываться с Райдером в зале суда по разные стороны баррикады. Опасаясь, что Лестрейд не совладает с эмоциями, я перехватил нить разговора.

«С позволения инспектора, я поясню его мысль. Нередко случается, что, защищая своих клиентов, адвокат подвергает сомнению, а то и доказывает лживость показаний каких-то людей, будь то свидетели, ответчики или истцы. Разве не логично предположить, что среди этих людей есть те, кто затаил на адвоката злобу?»

Девушка задумалась, потом произнесла растерянно:

«Если так рассуждать, то, конечно, могли быть такие люди. — Она провела ладонью по лицу, словно сбрасывая невидимую паутинку: — Да что же это я? Были такие люди! Ему угрожали!»

«Райдеру? Кто?» — встрепенулся Лестрейд, точно фокстерьер, почуявший лису.

«На прошлой неделе Эптон Гатлер прилюдно обещал посчитаться с ним».

«Кто это — Гатлер?» — инспектор весь обратился в слух. Я — тоже.

«Редкий негодяй. Где-то с полгода назад он приехал из Индии с находящейся на его попечении молоденькой девушкой. Снял квартиру и с первого же дня стал надолго уходить куда-то, оставляя Кэтрин, так звали девушку, одну, причем запирая на ключ. Хозяйке квартиры такое свое поведение он объяснил тем, что его подопечная не совсем здорова. Пожилую домовладелицу не насторожили его слова. Девушка и впрямь выглядела неважно: замкнутая, вялая, неразговорчивая, с блуждающей улыбкой на бледных — ни кровинки! — губах. По словам Гатлера, болезнь девушки, которой она заразилась в Индии и которая уже не один год преследовала ее, проявлялась не только в длительных периодах депрессии, но и в бурных, пусть и кратковременных, припадках ярости. Так что запирает ее он вынужденно, опасаясь, что припадок начнется в его отсутствие, и Кэтрин причинит вред кому-нибудь, кто захочет помочь ей, но не будет знать, как это сделать».

«И хозяйка квартиры проглотила эту чушь?» — вопросительно изогнул брови Лестрейд.

«Она подняла квартплату», — невесело усмехнулась Элизабет Флайт.

«Какое снадобье Гатлер давал девушке?» — спросил я.

«Как вы догадались?»

«Это было не сложно».

«Смесь он делал сам. Ничего экзотического. Все ингредиенты можно купить у лондонских аптекарей».

«Теперь я припоминаю кое-какие детали этого дела, — сказал Лестрейд. — Слышал в служебных коридорах».

«Мистеру Райдеру удалось оставить газетчиков ни с чем. Шумиха в прессе не было нужна ни Кэтрин Бишоп, ни Дереку Стилу».

«Этот человек, кажется, сыграл важную роль?»

«Благодаря ему все и открылось. Дерек — сын той самой прижимистой хозяйки квартиры, где обосновались Гатлер и Кэтрин. Мать передала ему объяснения нового жильца, но, в отличие от родительницы, Дерека они не удовлетворили. Прежде всего потому, что за все время пребывания Кэтрин в доме Стилов он не был свидетелем так называемых припадков. К тому же, и наверное, это — главное, девушка ему сразу понравилась. В общем, он заподозрил неладное и однажды, убедившись, что Гатлер ушел, проник в квартиру, взяв у матери дубликаты ключей. Девушка лежала в постели, как показалось Стилу, бездыханная. Дерек вызвал доктора. Тут-то и выяснилось, что порошки, которыми пичкал девушку Гатлер, — настоящая отрава, лишающая человека воли и погружающая в тяжелый сон».

«Для чего он делал это? — Я достал трубку. — Вы позволите?»

Мисс Флайт кивнула:

«Курите, пожалуйста. Чтобы понять, что руководило Гатлером, мистеру Райдеру, к которому обратился Дерек Стил, пришлось немало потрудиться. Разумеется, о многом рассказала Кэтрин Бишоп, когда пришла в себя и не увидела рядом зловещего лица попечителя — отныне ее окружали только друзья. Но некоторых обстоятельств не знала и она».

«Прошу вас в двух словах…» — Лестрейд вынул из жилетного кармана часы и демонстративно щелкнул крышкой.

«Я постараюсь, инспектор, — с вызовом сказала Элизабет Флайт. С каждой минутой она держалась все уверенней. — Хотя, боюсь, совсем коротко не получится. Ведь корни этой истории в прошлом. Эптон Гатлер был помощником полковника Эдгара Джона Бишопа».

«Знаменитого путешественника?» — уточнил я.

«Путешественника и ученого, — слегка подправила меня мисс Флайт. — Каждому образованному человеку знакомо это имя».

Я выразительно посмотрел на Холмса.

— Я слышал о полковнике Бишопе… — лениво проговорил он, и я подумал, что его невежество в сферах, не касающихся криминалистики, не более чем притворство. Но лишь только я подумал об этом, как Шерлок Холмс вновь обескуражил меня, поскольку закончил фразу так: —… в связи с его исчезновением.

Видимо, мой друг так и останется для меня тайной за семью печатями!

— Мисс Флайт поведала нам о печальном финале последней экспедиции Бишопа. Ничто не предвещало трагедии. Джунгли Бенгалии уже не так опасны для европейцев, как прежде. Да и глубоко в дебри экспедиция не забиралась, так как на этот раз Эдгар Бишоп не преследовал иных целей, кроме этнографических. Полковник никак не ожидал встречи с опасностями, а потому даже взял с собой жену и дочь Кэтрин. Но внезапно на путешественников набросилась страшная, неведомая болезнь: сначала озноб, потом отвратительные нарывы по всему телу — и смерть. Члены экспедиции гибли один за другим. А вот жителей деревни, рядом с которой был разбит лагерь, болезнь почему-то не тронула. Более того, они вообще не встречались с ней раньше и, следовательно, ничем не могли помочь белым саибам. Спешно свернув лагерь, экспедиция двинулась к ближайшему городу, надеясь если не у врачей, то у местных знахарей найти спасение. Увы, до города добрались лишь трое: Бишоп с дочерью и Эптон Гатлер. Все они были больны, однако старик-колдун вылечил девушку и помощника полковника. Сам же полковник был обречен — болезнь зашла слишком далеко. Уже на смертном одре Эдгар Бишоп призвал к себе Кэтрин и Гатлера и взял с последнего клятву, что тот будет заботиться о девушке. Было составлено завещание, согласно которому все свое состояние, а оно весьма значительное, полковник отписывал дочери. Но вступить в права наследования она сможет лишь по достижении двадцати лет. До тех пор состоянием должен был распоряжаться Гатлер. А потом полковник вручил своему помощнику резную шкатулку, найденную им в развалинах древнего храма, чтобы тот передал ее в Британский музей. В шкатулке были алмазы!

— Их блеск ослепил Гатлера.

— Да, Холмс, ослепил. Алмазы лишили разума до того ничем не запятнавшего свою честь человека. Но именно алчность Гатлера, как подозревал Генри Райдер, сохранила жизнь девушке. Завладев алмазами, Гатлер и не помышлял о том, чтобы расстаться с ними, как и о том, чтобы известить власти о кончине полковника, что опять-таки означало потерю обретенного состояния, ведь Кэтрин не преминула бы поведать о сокровище. Нет сомнений, Гатлер без труда нашел бы способ избавиться от единственного свидетеля своего падения, но ему не давало покоя завещание: он мог стать еще богаче! Негодяй знал, что близких родственников у Эдгара Бишопа и его жены не было. Вместе с тем ему было прекрасно известно, что не бывает так, чтобы у наследства не оказалось хозяев: если на него не претендует какой-нибудь троюродный племянник или двоюродная тетушка, все без лишних хлопот отходит государственной казне. Смириться с этим обуянный жадностью Гатлер не мог, но что ему было делать? Вынырнуть из небытия? В этом был риск потерять алмазы. Не приняв никакого решения, Гатлер, ни на шаг не отпуская от себя Кэтрин, приехал в Калькутту. Алмазы позволили ему вести роскошную жизнь. Прошло несколько лет. Без удержу предаваясь азартным играм, Гатлер мало-помалу спустил большую часть богатства. Мысли о деньгах и собственности покойного Эдгара Джона Бишопа все чаще приходили ему в голову. К тому же, поджимало время. Кэтрин исполнилось девятнадцать. До окончания его опеки оставалось всего ничего. Однако важнее было другое: истекал срок, определенный британскими законами, после которого пропавшие без вести официально считаются умершими, и после которого можно заявлять о правах на их состояние. Гатлер панически боялся, что права эти кем-то будут предъявлены. И в сопровождении Кэтрин он отправился в Лондон. Чтобы не привлекать внимание к своей персоне и оградить Кэтрин от опасных для него контактов, он снял скромную квартиру в доме Стилов, хотя мог позволить себе апартаменты в любом отеле. Для пущей безопасности, уходя из дома, он усыплял девушку.