Чтение онлайн

— Он искал возможность обойти закон, — сказал Холмс.

— И почти нашел ее. Некий законник-крючкотвор за приличную мзду взялся споспешествовать ему. Еще неделя-другая — и Кэтрин была бы отдана под пожизненную опеку Эптону Гатлеру, как умственно неполноценная. Вот тогда он и явил бы себя миру, во всех подробностях расписав последние дни Эдгара Джона Бишопа и наплетя кучу выдумок, почему не сообщил о кончине полковника ранее. Собирался ли Гатлер своими порошками действительно свести Кэтрин с ума, этого во время судебного разбирательства установить не удалось. Райдер, Дерек Стил и Элизабет Флайт были уверены в этом. Но доказательства! Их не было.

— Слово против слова, — резюмировал Холмс. — Шаткая почва для обвинения.

— Потому-то Гатлер и вывернулся! Алмазы? Он заявил, что сам нашел их. Заточение Кэтрин? Гатлер объяснил это заботой о ее здоровье. Порошки? Он сослался на рекомендации врача, к которому якобы обращался в Калькутте. О чистоте его помыслов, по мнению Гатлера, говорило и то, что за эти годы им не было потрачено ни пенса из состояния полковника, хотя в принципе он имел для того полномочия. Это ли не свидетельство его невиновности?

— Это свидетельствует лишь о наличии у Гатлера кое-каких умственных способностей, — заметил Холмс. — Ловкий ход.

— В изворотливости Гатлеру не откажешь, — согласился я. — Засадить за решетку его так и не удалось. Но Кэтрин Бишоп из-под его опеки Генри Райдер все-таки вырвал. Возможно, как честно сказала нам с Лестрейдом мисс Флайт, не получилось бы и это, будь Кэтрин чуть моложе. Но за две недели до суда ей исполнились означенные в завещании двадцать лет. В общем, Кэтрин Бишоп стала свободной и богатой. И еще — счастливой невестой.

— Дерек Стил? — хмыкнул Холмс. — Ох, уж эти нежные чувства! Дальше, Уотсон, дальше!

— Рассказанное мисс Флайт повергло инспектора в лихорадочное состояние, сродни тому, какое охватывает заядлого охотника, предвкушающего большую добычу. Он расспросил ее об обстоятельствах, при которых с уст Гатлера сорвались угрозы адвокату. Мисс Флайт сказала, что это произошло у здания суда сразу после завершения слушания дела. Выйдя первым и дождавшись Райдера, опозоренный Гатлер бросил ему в лицо: «А с тобой я еще посчитаюсь, мальчишка».

«Он съехал с квартиры, этот Гатлер?» — спросил Лестрейд.

«Конечно. Как только понял, что происшедшее чревато для него большими неприятностями».

«Его адрес… Вы не знаете его нового адреса?»

«Разумеется, знаю, — как будто даже обиделась мисс Флайт. — Он же был ответчиком по делу, которое вел мистер Райдер. Одну минуту».

Девушка встала и вышла в приемную. Внешне она была абсолютно спокойна, что порадовало меня и как врача, и как человека. Прошло меньше минуты, и мисс Элизабет Флайт снова появилась в кабинете с листком бумаги в руке.

«Вот».

Лестрейд бросил взгляд на написанное, присвистнул и вскочил.

«Нам пора, мисс Флайт, — сказал он. — Взгляните, Уотсон».

Я взял листок и прочитал: «Кенсингтон-роуд, 24». И тоже поднялся.

«Нельзя медлить ни секунды, — подтвердил я слова инспектора. — Вы нам очень помогли, мисс. Убийца Генри Райдера будет схвачен и получит по заслугам».

«Пора, Уотсон, пора!» — торопил меня Лестрейд.

На бегу инспектор отдал приказание полисмену проводить мисс Элизабет Флайт до дома. Полисмен гаркнул: «Будет исполнено, сэр!» — но мы были уже далеко.

Лошадь, не привычная к такому обхождению, вняла, наконец, кнуту и окрикам кэбмена и показывала завидную скорость. Хэнсом бросало из стороны в сторону, но мы не обращали на это внимания.

«Он у нас в руках, — твердил Лестрейд. — Он у нас в руках».

Вряд ли какой другой экипаж смог бы домчать нас до Кенсингтон-роуд быстрее. Бока лошади были в мыле.

Дом 24 высился ярдах в тридцати от места трагической гибели Райдера.

«Ну что, доктор, птичка в клетке?» — засмеялся Лестрейд.

«Если не упорхнула», — сказал я.

«Чую, здесь он», — уверенно произнес инспектор и дернул шнур звонка.

«Мистер Гатлер не принимает».

Толстушка-горничная в наколке попыталась заступить нам дорогу.

«Нас примет», — заверил инспектор и, решительно оттеснив горничную, вошел в дом. Я последовал за ним.

«Где?»

Толстушка даже присела, словно в книксене, и пролепетала:

«Вот его дверь».

Лестрейд повернул ручку — закрыто. Постучал, а потом и крикнул:

«Гатлер, откройте! Полиция!»

Скрипнул ключ в замке, и дверь открылась.

Перед нами стоял человек огромного роста, мощного телосложения, с густой окладистой бородой. Глубоко посаженные глаза злобно сверкали.

«Что надо?»

«Я — инспектор Лестрейд. Вы не очень любезны, Гатлер».

«А с чего мне быть любезным? От вас только неприятностей и жди».

«Вот это верно, — согласился инспектор. — Неприятностями обеспечить мы вас можем. Так вы разрешите войти?»

Великан посторонился. Инспектор миновал его благополучно, а передо мной, как шлагбаум, опустилась громадная лапища с волосами на запястье.

«Это еще кто?»

«Не надо шума, приятель, — миролюбиво, но с ноткой угрозы, произнес Лестрейд. — Это мой помощник, доктор Уотсон».

Меня покоробило, что инспектор записал меня в свои подручные. Невелика честь! Но я стерпел, потому что в данных обстоятельствах Лестрейд поступил единственно разумным образом.

«Когда вы последний раз видели Генри Райдера?» — инспектор сразу взял быка за рога.

«Этого адвокатишку? — взревел Гатлер. — А почему я должен вам отвечать?»

«Советую вести себя спокойнее, иначе говорить нам придется в других стенах, казенных, а мне выбрать другой тон», — с полнейшей невозмутимостью молвил инспектор, чем заслужил два взгляда: свирепый — от Гатлера, и уважительный — от меня.

«Успокойтесь, Эптон, — раздался голос из глубины комнаты. — Закон на вашей стороне. И вам некого бояться».

«Я не боюсь ни Бога, ни дьявола», — рявкнул Гатлер.

«Тем более».

Из-за спинки высокого кресла показалась голова с прилизанными редкими прядями, а потом и сам человечек. Да, человечек, почти карлик: маленькие ножки, маленькие ручки, носик-пуговка, глазки… В них горел огонь. Этот огонь не спутать ни с чем — огонь ненависти обиженного природой существа.

«Сирил Вэнс», — прикрыв веками бушующее пламя, проговорил человечек.