Чтение онлайн

— Снял бы. Зачем лишний килограмм таскать?

Мужик промолчал. Поглядывал по сторонам. Оглядел Костино ружье, рюкзак. В общем, тоже избегал открытого взгляда.

— Ты откуда? — спросил пожилой.

— От садов иду, — прикинулся «веником» Зубов.

— Да нет, из какого общества?

— А что случилось?

— Тут заказник, а ты охотишься. — Старик упорно не хотел смотреть в глаза.

— Вы что-то спутали. Заказник дальше, за высоковольтной. А здесь Сухоложский район. Охотиться можно.

— А путевка у тебя есть?

— Естественно.

— Давай посмотрим.

— С чего бы это?

— Я охотовед Главохоты из Екатеринбурга, — пожилой говорил медленно, спокойно, но в глаза упорно не смотрел.

— Ну, в таком случае ты сначала должен показать свои документы, а уж потом мои спрашивать.

— Ты не базарь, — подал голос второй. — Говорят, покажи бумажки, значит, показывай.

— Подожди, Виктор, — одернул его пожилой. — Не кипятись. Все решим спокойно. — И, уже обращаясь к Зубову: — Ты и сам понимаешь, что мы с проверкой. — Он выразительно похлопал по френчу, где был пистолет. — Так что давай спокойно.

Костя вытащил полиэтиленовый пакет, в который были завернуты документы, подал охотоведу. Тот посмотрел охотничий билет, путевку, разрешение на оружие. Руки у старика дрожали. С похмелья или от хронического перепоя, а может, от старости?

— Виктор, посмотри номер на ружье, — охотовед продиктовал четырехзначный номер.

Второй взял ружье Зубова осмотрел, сверил номер. Переломил и вытащил патроны.

— Почему патроны пулевые?

— Что? — Патроны у Кости были вставлены с дробью, пулевые лежали в кармане, это он точно знал. — Вы что, мужики, пьяные или доклепаться надо?

— Придется с нами пройти. — Пожилой свернул документы и, засунув их обратно в полиэтиленовый пакет, положил себе в нагрудный карман.

— Куда?

— До машины, это в садах. Там протокол составим и все решим.

— Да что вы, мужики, охренели? — Зубов соскочил с валежины. — Вы чего доклепались? Вам делать нечего или план выполняете по нарушителям?

— Не базарь. Пошли, там разберемся. — Виктор передал охотоведу ружье Зубова, а свой карабин держал в руках на уровне живота.

Охотовед повесил ружье на плечо и, стоя вполоборота лицом к своему напарнику, изменившимся голосом спросил:

— Ты один?

Всегда при встрече в лесу с незнакомцами Костя спрашивал: «Не видели двух мужиков с собакой?» Или: «Не встречали там мужика с синим рюкзаком? Разошлись где-то с напарником. Контроль». Чтобы знали, что ты в лесу не один. Где-то рядом друзья. Что тебя будут искать, в случае чего. Перестраховка, на всякий случай.

— Ходят где-то двое, должны сюда подойти… — Не успел Зубов докончить фразу, как что-то ударило в грудь с левой стороны. И только потом он услышал звук выстрела и увидел дернувшийся карабин в руках Виктора.

Ноги у Зубова подломились в коленях, и он медленно упал лицом вниз. Сзади на штормовке, на уровне лопатки, торчал клок вырванной материи.

— Сам нарвался, — тяжело выговорил Виктор.

— Убери его от костра, — отвернувшись, сказал пожилой.

Виктор взял тело за воротник и, приподняв, волоком потащил под гору. Оттащив метров на двадцать, бросил вдоль полусгнившей березы.

Пожилой тем временем раскидал головешки от костра и прислонился к дереву.

— Этого туда потащим или тех сюда?

— На хрена? — Виктор собрал Костины пожитки в рюкзак и бросил ближе к телу.

— Пошли. Генку пришлем с лопатой. Он в метро работал — это по его части.

— Метро… — передразнил пожилой. — Они на кладбище халтурили, могилы копали, вспомнит старое. Ты зачем мешок взял? — увидел он у Виктора в руках полиэтиленовый пакет с помидорами.

— Ты что, Ляксеич. Помидоры-то смотри какие, пообедаем. Ему они все равно не нужны.

— А не противно?

— Не хочешь — не ешь. Ты как пацан. В Афгане еще не то было. Все рассказать — не поверишь. — Переговариваясь, мужики спустились к речке и, выйдя на квартальную просеку, скрылись в лесу.

Сколько Зубов пролежал, он не помнил. Очнулся от пинка в бок, но не пошевелился. Живой или нет? Почему ничего не болит? Вроде его убили. А голова думает. Уши все слышат.

— Козел. Здоровый, — послышался голос справа, и следом шаги под гору. Хруст сучков, сопение, чавкающие звуки. Все это впереди, метрах в десяти.

Костя осторожно открыл глаза. Все расплывается. Нос почувствовал запах листвы с горьковатым привкусом сгоревшей сосновой смолы.

Скосил глаза вправо, влево. Кажется, лежит в лесу. Чуть приподнял голову, посмотрел в сторону звуков. Мужик копает землю. Зачем?

И тут как вспышка в мозгу: «Меня убили. Копает яму, чтоб закопать труп». Невольно шевельнул правой рукой, ручка ножа на месте. Мужик или услышал звук, или решил передохнуть. Подошел сзади, остановился.

Через минуту Зубов почувствовал, как мужик расстегивает у него на спине ремень патронташа. Потянул. Подсумки с патронами под животом, зажаты. Он перевернул Зубова на спину и тут же получил удар ножом в шею, повыше ключицы.

Костя перекатился и, вскочив на ноги, оглянулся. Вокруг никого. Мужик как стоял, согнувшись, так и ткнулся головой в землю и завалился на бок. В горле у него что-то забулькало, заклокотало, и изо рта пошла кровь. Еще с минуту подергав ногами, мужик затих.

От нервного напряжения или от страха Зубов готов был бежать или сражаться. В голове пульсирующие удары, мышцы напряжены. Но рядом никого. Тишина.

Сделав пару кругов и подойдя к косогору, Костя не обнаружил ни рюкзака, ни какого-нибудь оружия. Рядом со свежевскопанной землей стояла воткнутая лопата. В десяти шагах на правом боку лежал мужик. В зеленой штормовке, без головного убора.

Трупов на своем веку Костя повидал немало. Но это был ЕГО труп. Или от нервного шока, или по другим причинам никаких чувств он не испытывал. Сколько зверей пришлось ему свежевать, и иногда закрадывалась мысль: «А смог бы человека зарезать?» Оказалось, смог. Но это самооборона. Они хотели меня убить. Они убили меня. Тот, в армейской шляпе, первый стрелял. Но этот же другой. Этого-то за что?

«Они меня убили» — эта мысль вспыхнула ярко и затмила все остальные. Точно. Пуля попала в бок. Зубов даже почувствовал удар. Но боли не было. Он сунул руку под штормовку, свитер на боку рваный. Потрогал пальцами — больно. Вытащил — кровь. Отошел, сел на валежину.

Снял штормовку, свитер, тельняшку, осмотрел рану. По ребрам кровавая полоса. Содрана кожа. Что же это, от страха упал? Нормально! Испугался до такой степени, что потерял сознание? Зато живой. Пока живой. А может, уже ТАМ и все это кажется?