Чтение онлайн

Дверь в Серегину квартиру была открыта. Ребята курили на площадке. Костю встретили с восторгом. Никита открыл дверь нараспашку и громким голосом объявил:

— Девчонки, а вот наш сюрприз.

Девчонки завизжали и облепили Костю со всех сторон.

Он не ожидал такой встречи. Было приятно общее внимание.

Стол соорудили в два счета. Сыр, колбаса, консервы. Сережка сделал большую миску салата с шикарным названием «Оливье». Выставили на стол бутылки и сразу, чтобы больше не отвлекаться, — пирожные.

Костя давно не был в компании. У него голова закружилась от музыки и вина. Он с удивлением замечал, что девчонки изо всех сил пытаются произвести на него впечатление. И его волновало их внимание. И сейчас казались вполне справедливыми Ксюшины слова, что он сильно обделяет себя, отказавшись от студенческих вечеринок. Действительно, что в этом такого?

Все говорили одновременно, плохо слушая друг друга. Серега заинтересовался Костиной работой. Костя рассказал, как ставит «сигналки» на машины, и даже объяснил принцип их действия. И им нисколько не мешало, что сидят они на противоположных концах стола.

Выпили, «врубили» музыку посильней, задвинули стол, чтобы освободить место для танцев. Костю не покидало приподнятое настроение. Жизнь была прекрасна.

Несколько мелодий было быстрых, и они потоптались под них, все еще продолжая разговаривать. Никита отошел к музыкальному центру и сменил кассету. Все захлопали, услышав знакомые аккорды популярной песенки. Под такую мелодию хорошо танцевать вдвоем, целоваться и шептать о любви.

У Оли были зеленые глаза и красиво очерченные губы. Когда Костя говорил, она чуть-чуть отстранялась от него и смотрела снизу вверх. И они, словно в детской игре «в гляделки», не отрывали друг от друга глаз, пьянея от этого сильнее, чем от вина. Костя погружался в Олин глаз, смотреть в оба ему никак не удавалось. И этот большой зеленый, красиво подведенный глаз жил своей особенной жизнью. Он был влажный, блестящий, опушенный веером загнутых ресниц, которые дрожали, откликаясь на каждое его слово.

У Маши были длинные светло-русые волосы, красивые плечи и грудь. Она сняла пиджак и осталась в очень открытой маечке. От нее потрясающе пахло. Костя не знал таких духов. В ушах у нее были длинные сережки причудливой формы, а на запястье правой руки — много серебряных узеньких браслетиков, которые мелодично позвякивали при любом движении. Костя болтал всякую чепуху, Маша весело смеялась, откидывала назад голову, сережки запутывались у нее в волосах, она трясла головой, волосы падали ей на глаза, она быстрым движением узкой руки убирала их с лица, браслетики звенели, и рука ложилась на Костино плечо. И все повторялось сначала.

Костя уже не спешил домой, ведь завтра выходной. Было весело. Напитки кончились, но они скинулись, и в двух шагах от дома купили и фрукты, и печенье, и вино.

Дверь на лестницу оставили приоткрытой и туда выходили покурить. Темно и прохладно. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света. Полумрак. Зеленые Олины глаза и теплые губы. Костя совсем не чувствовал помады. А может, ее и не было?

Пора было расходиться. За Машей приехал папа и ждал ее в машине внизу. Костя с Машей, обнявшись, стояли у окна. Он знал, что будет вспоминать и сережки, и мелодичный звон браслетиков, и длинные волосы, и волнующий запах духов…

Приподнятое настроение не покидало его до самого дома. И только войдя в квартиру и трезвея, он вдруг подумал, что весь его сегодняшний вечер был ошибкой, чем-то совсем лишним и совсем ему не нужным.

Костя открыл дверь и переступил порог. Хорошо, если Ксюша уже спит. Он старался не шуметь, но тихо закрыть дверь было невозможно. Замок имел такую конструкцию, что язычок убирался с громким щелчком. В ночной тишине этот звук напомнил выстрел. Костя втянул голову в плечи и, моля Бога, чтобы Ксюша не проснулась, неуклюже ступая, на цыпочках прошел к вешалке. В зеркале мелькнуло его испуганное лицо. Снимая ботинок, он не удержал равновесия и больно ударился плечом о стену.

Ксюша вышла в коридор. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом она молча подошла к нему. Костя чувствовал, что от него пахнет женскими духами. Аромат был изысканный и стойкий. Видимо, французские и очень дорогие.

Ксюша хмуро посмотрела на Костю.

— Ну, что ж, я рада, что ты повеселился. Зачем отказывать себе в удовольствиях, верно?

Костя был смущен и чувствовал, что на его лице все написано.

Молчание, которое повисло, было уже не так-то просто прервать.

Но Ксюша переборола себя и, вздохнув, спросила:

— Хочешь чаю?

Костя поспешно кивнул.

В вазе на журнальном столике стояли розы, которые он оставил для нее. Неужели это было днем? Ксюша тоже взглянула на вазу, но ничего не сказала. Она пошла ставить чайник, а Костя с виноватым видом — в ванну, под душ.

Когда он с мокрыми волосами вышел на кухню, Ксюша уже была весела и спокойна. На столе стояла бутылка ликера и большая пузатая рюмка с вишневой лужицей на дне.

Она улыбнулась и спросила:

— Ну, как вы повеселились?

Костю обманул Ксюшин спокойный вид, и он стал рассказывать, сначала нехотя, а потом все более и более оживляясь.

— И что же вы все это время разговаривали? — спросила она и отвела в сторону заблестевшие глаза.

— Да нет. Разговаривали, танцевали. Знаешь, как бывает. Время быстро летит, а потом толком не вспомнить, что делал.

Костя сказал и покраснел. Он прекрасно помнил, что его так сильно занимало весь вечер. Помнил все до мельчайших подробностей. И большие зеленые Олины глаза, и мягкие теплые губы. И Машины длинные сережки, которые все время запутывались в ее волосах, и тоненькие серебряные браслетики на красивой белой руке. И воспоминания с такой силой охватили его, что он, покраснев, совершенно потерял способность говорить дальше.

Ксюша, видимо, поняла, что от того, что она сейчас скажет, будут зависеть их дальнейшие отношения с Костей. Она посмотрела на его смущенное лицо и не стала больше ни о чем его спрашивать.

— Ну ладно. Все понятно. Пошли спать, а то уже скоро утро.

Она быстро вымыла чашки. Костя помог ей убрать со стола.

Он никогда не был таким нетерпеливым. Вино, воспоминания вечера у Сергея, чувство вины перед Ксюшей… Все соединилось вместе и так действовало на него, что он с трудом сдерживался. Ксюша забывала себя в его объятиях и своими ласками доводила его до исступления. Он целовал ее совсем не так, как раньше. И казалось, что, занимаясь сейчас любовью, они оба думают о чем-то своем.

Они любили друг друга как будто в первый и последний раз. И когда за окном стало светать, они еще не спали, но уже лежали примиренные. Ксюша гладила Костины волосы, а он, счастливый и усталый, ловил губами ее руку, когда она осторожно касалась его лица.

— Когда ты в последний раз видел Ксюшу?

— Месяц назад. Вы с мамой ужинали, когда я вернулся от нее. Ты что, не помнишь?

— С тех пор вы не встречались?

Костя отрицательно покачал головой.

— Отец, а теперь ты ответь мне. Что, в конце концов, означают твои вопросы?