Чтение онлайн

— Костя, неделю назад Ксюшу убили на лестнице ее собственного дома. Когда я был в Москве, ко мне в офис приходили из милиции.

— Не верю…

— Я сам с трудом поверил, но это так.

— Отец, я, наверное, должен рассказать им обо всем?

Сергей Владимирович хоть и ожидал, что Косте придет в голову что-нибудь в этом роде, но тем не менее он так и подскочил на стуле.

— Интересно, о чем это ты собираешься им рассказать?

— Отец, как ты не понимаешь? Может быть, наш разрыв был причиной ее смерти.

— Что ты несешь?! «… наш разрыв… причиной ее смерти…» Ты в своем уме? Ее убили на темной лестнице! Ты что, не понял, что я тебе сказал? Она не таблеток наглоталась, не вскрыла себе вены, не выпрыгнула из окна. Ее застрелили! Понимаешь? Ты что, не замечаешь, в какой стране живешь? Перестань, наконец, витать в облаках, опустись на землю, тебе уже, слава богу, двадцать лет.

— Что, по-твоему, я должен делать?

— Ничего. Абсолютно ничего. Живи, как жил. Ходи в институт, работай. Сдавай досрочно сессию и поезжай, как собирался, на год в Америку. У тебя столько проблем! Нужно подтянуть английский, пройти тестирование…

— Отец, о чем мы сейчас говорим?! Ксюшу убили, а ты… «подтянуть английский»!

Сергей Владимирович резко подвинул Костино кресло к себе:

— Что ты хочешь?

Костя смутился.

— Мне кажется, я должен пойти в милицию.

— Может быть, ты знаешь что-то особенное, о чем не рассказал мне? Кто-то угрожал ей?

Костя пожал плечами:

— Да нет. Я не видел никого из ее знакомых. Даже мама ее не знала о моем существовании.

— Чем же ты можешь помочь?

— А вдруг она сама искала смерти? Не хотела жить?

Сергей Владимирович понял, что если не отрезвит сына, то от него неизвестно чего можно будет ожидать.

— Костя, когда ты явился к нам с мамой и сказал, что переезжаешь к Ксюше, я хотел открыть тебе глаза, но ты и слушать меня не стал…

— Отец, как ты можешь говорить о ней плохо, когда она…

Сергей Владимирович жестом руки остановил сына:

— С чего ты взял, что я собираюсь говорить о ней плохо? Ты можешь хотя бы несколько минут послушать меня спокойно?! Ксюша два года проработала в моей фирме, я очень ценил ее и, если тебе известно, весьма хорошо оплачивал ее труд. А то, что она уволилась от меня два месяца назад, произошло по ее собственному желанию и без всякого давления с моей стороны. Ее, кстати, все отговаривали от этого шага. Но я хотел сказать тебе совсем о другом. Так вот… Ксения была старше тебя.

— Она старше меня всего на три года.

— Да, всего на три года, ты прав. Но она была опытнее тебя на целую жизнь. До того, как она пришла в нашу фирму…

— Отец, я знаю, что она несколько лет работала в ресторане, что она выросла в поселке, что если бы не теткина квартира…

— Что же ты тогда удивляешься, что она тебя бросила?

— Не вижу связи.

— Вы были не пара. И мы с мамой сразу поняли это. Я пытался объяснить тебе, что она все равно уйдет от тебя. Весь вопрос только во времени. Через сколько? Через месяц, два, три… Но ты хотел все на собственной шкуре! Только через собственный опыт. Ну, и что? Она оставила тебя через месяц. И теперь ты ломаешь голову, в чем твоя вина. А между тем ты абсолютно ни при чем. Случилось то, что должно было случиться. Ксюша поняла, что напрасно теряет время, и удалила тебя, чтобы ты не путал ее карты. И если теперь ты полезешь к милиционерам со своими рассказами о бурной страсти, то только усложнишь свою жизнь. Неизвестно, на сколько затянется следствие и возможна ли будет твоя поездка в Америку.

Костя слушал его, опустив голову.

Сергей Владимирович достал сигареты.

— Можно, я покурю у тебя?

Костя кивнул.

Сергей Владимирович открыл окно и, сев на стул рядом, закурил.

— А если меня будут спрашивать про нее?

— Кто?

— Ну не знаю… Следователь, что ли…

— С какой стати? Как он на тебя выйдет?

— Ну, вышли же на твою фирму.

— Это было не сложно. Просто полистали ее трудовую книжку. Совсем другое дело ваши отношения. Если Ксюша не вела дневник и не была болтлива, то о тебе вряд ли кто-нибудь узнает.

— А вдруг?

— Хорошо, мы подумаем об этом позже.

В городе было скользко и сыро. В воздухе висела мокрая пелена, и было тяжело дышать полной грудью. Со всех сторон наползали низкие темные тучи, и не верилось, что скоро Новый год. Но витрины сияли от рождественских украшений, а сквозь туман мерцали гирлянды фонариков, развешанных по всему городу.

Костя вошел в кафе, взял двести граммов мороженого и занял столик у самого окна перед входом. Три вечера, проведенные здесь, показали, что это была удобная наблюдательная позиция. С тех пор, как в приемной у отца он увидел Ксюшу, его не покидало состояние влюбленности. Ни дома с мамой и маленькой сестренкой, ни с друзьями ему не сиделось. Они все были совершенно такие же, как всегда, и не могли понять, что творилось с ним. Приходилось прятать свои чувства, слушать то, что они говорят, с трудом отвечая на их вопросы. Ему было лучше одному. Он пропускал занятия в институте и бродил по мокрому городу, не уставая предаваться своим мечтам. Но с некоторых пор этого стало ему недостаточно. Все настойчивей становилось желание увидеть Ксюшу, и он при первой возможности, под благовидным предлогом разузнав у отца, когда она заканчивает работать, нашел место, которое давало ему возможность увидеть ее, оставаясь незамеченным.

И вот уже несколько дней подряд, с трудом дождавшись намеченного времени, он тщательно одевался и отправлялся в облюбованное им кафе, занимал один и тот же столик и в волнении следил за дверью, за которой была Ксюша. Она выходила около шести часов и, направляясь к автобусной остановке, проходила мимо него по другой стороне улицы. Костя, увидев ее, цепенел и не мог заставить себя сдвинуться с места.

Костя гипнотизировал заветную дверь взглядом. Наконец показалась Ксюша. Собрав все свое мужество, он приподнялся, решив, что сегодня непременно к ней подойдет. И тут заметил отца. Его охватило отчаяние. Он с завистью и досадой смотрел, как отец спокойно разговаривал с ней. Что это он так рано сегодня? Костя ревниво следил за ними. Они дошли до машины. Неужели уедут вместе? Отец что-то спросил. Ксюша покачала головой, улыбнулась, произнесла несколько слов и пошла.

Улица была совсем узкая, машины разъехались, ничего не мешало видеть ее. Отец уже сидел за рулем, но что-то медлил. Ксюша уже была на остановке. Сейчас подойдет автобус, и она исчезнет, и, чтобы увидеть ее, нужно будет прожить целый день. Наконец машина отца рванулась с места и быстро скрылась за поворотом.

Костя, едва не опрокинув стол, выскочил на улицу. Перебежал дорогу перед легковушкой. Громко взвизгнули тормоза. Обратив на себя общее внимание, Костя оказался перед Ксюшей. Несколько приготовленных глупых фраз крутились в голове, но были абсолютно неприменимы. Глядя в ее смеющиеся глаза, он сказал:

— Здравствуйте, как хорошо, что я вас встретил. Ужасно жарко. Может быть, вы хотите мороженого?

Она, не желая смущать его, с трудом приняла серьезное выражение лица и ответила:

— Действительно, очень хочу.

Они пропустили подъехавший автобус и вернулись в кафе, которое он только что с таким шумом покинул. Его столик был не занят, и таяло почти не тронутое мороженое. Он увел ее подальше от этого места. Подходящей темы для разговора не было. Как он сейчас завидовал своему другу Ильюхе, уж тот нашелся бы, что сказать. Он умел болтать всякую чепуху так, что это всегда бывало к месту и вызывало общий восторг.

Молчание, делавшееся все тяжелее для него, совсем не смущало Ксюшу. Она спокойно ела мороженое, ласково поглядывая на него и улыбаясь.

Костя чувствовал, как тело наливается свинцом. Лоб покрылся испариной, но было неудобно вытащить платок и вытереть его. Доев мороженое, он быстро заказал еще две большие порции. Было страшно, что сейчас она встанет, поблагодарит его и уйдет, вздохнув облегченно, что избавилась от общества глупого и нелепого типа, каким он представлялся себе сам. Он чувствовал, что производит жалкое зрелище. После такой продолжительной паузы сказать какую-нибудь ерунду было уже невозможно. Нужно было изрекать что-то весомое или молчать, что он и делал, почти физически ощущая, что тонет и спастись невозможно.