Чтение онлайн

— Подлецы! — вскричала миссис МакКинрой.

— Совершенно с вами согласен.

— Но что же делать?

— Кажется, вы хотели отправить Стивена в лагерь скаутов? Так отправьте! А пока закупите бамбуковых палочек, колокольчиков и шестиугольных зеркал и украсьте ими квартиру. Они постепенно нейтрализуют «ша» в пользу положительной энергии «ци». И найдите хорошего адвоката для бракоразводного процесса, частный детектив вам больше не нужен.

Миссис МакКинрой горячо поблагодарила меня, выписала чек и умчалась. Оставшись один, я тяжело вздохнул и поднял глаза. Прямо над моим столом горбом выступала из потолка уродливая балка. Это плохо. Но я слишком ленив, чтобы передвинуть стол, кресло и себя на пару метров в сторону.

Сергей ТЕЛЕВНОЙ

АДЕКВАТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

фантастическая повесть

Грязно-желтый безродный автобус тряс тебя, вместе с немногочисленными пассажирами, по раздолбанной гравийке. Тебе это мешало заняться даже поверхностным самокопанием, то есть самоанализом. Впрочем, такую заумь ты и не пыжился употреблять. Из неприкаянного болезненного детства «анализ» у тебя непристойно ассоциировался с мутно-желтыми пузырьками и неприкасаемыми коробочками. А также с медсестричкой из детской больницы с пустыми аквариумами глаз и взбитым в прическу гербарием водорослей. (Тебе почему-то всегда попадались медички такого типа — неизлечимо красивые, угасающие.)

Отказавшись от непродуктивного занятия (попыток пресловутого самоанализа), ты махнул рукой на себя. Просто стал вполоборота с ленивым любопытством изучать своих попутчиков. Благо, сидел на переднем сиденье — лицом к пассажирам. Блуждающий взгляд беспрепятственно скользил по салону автобуса, ни за что привлекательное не цепляясь. Но интуиция-диссидентка, изредка посещавшая тебя, исподволь подсказала: что-то должно случиться.

А вообще, с тобой редко что случалось. Разве, может быть, в дороге. Это не то чтобы страшило, но смущало. Ты оказывался в таких ситуациях практически беспомощным. Но, с другой стороны, в твоей малособытийной жизни хотелось случайностей, пусть и чреватых.

Случайность между' тем назревала. Твой взгляд был перехвачен некоей пассажиркой у бороздки ее пышной груди в вырезе платья. Она погрозила тебе порицательным пальцем. Ну, что за шалость?! Ты не придал этому значения и безотносительно к грудастой молодухе пытался смоделировать какое-нибудь происшествие. А может, путешествие, нашествие, шествие… Впрочем, ты сразу устыдился непрошеных, каких-то накопительных рифм.

Даже на твой неизбирательный нюх здесь дурно пахло позорной графоманией. И вообще, рифмованные мысли, иррегулярно приходившие к тебе, у тебя же самого вызывали подозрение.

Странно, но порицательный палец с аморальным маникюром вульгарной пассажирки по категоричности напоминал тебе милицейский жезл. Впрочем, этот «жезл» (а потом и вся ее ладонь) утонул под дырявым дерматином. Полнотелая пассажирка произвольно делала ковырятельные движения в каучуковом нутре сиденья. Аморальный палец, милицейский жезл, выщипанный каучук сиденья — все это не могло выстроиться в нечто логическое. Однако…

То было происшествие. Вполне банальное, дорожно-транспортное. Видимо, такой тупорылый автобус-шабашник был обречен на происшествие. Осоловелыми от духоты казались запыленные окна с застиранными занавесками. Нервически моргал показатель уровня бензина на панели. Вспоротый пацанячьими ножичками дерматин сидений потел под чьими-то чреслами. Ты продолжал по своей порочно приобретенной привычке равнодушно блуждать по лицам.

Но тут ваш неторопливый автобус обогнала самонадеянная милицейская машина и, «подрезав» его, остановилась под носом. Шофер резко ударил по тормозам, педаль предательски провалилась — тормоза не сработали. Он крутанул вправо. Автобус с зажмуренными фарами зарылся в кучу гравия.

Сатанинская сила расшвыряла немногочисленных пассажиров по салону. Послышался женский визг и мужской мат, а также то и другое без половых различий. Ты не помнил траекторию своего кувырка, но очутился в проходе между сиденьями лежащим навзничь. Вульгарная молодуха, ковырявшаяся давича в сиденье, как-то невероятно завалилась. Она ненормативно, срамным образом барахтала ногами и долго не могла принять исходное положение. Твой нецензурный взгляд уперся в ее округлости, оголенности и сопутствующую декорацию. Тебе вдруг по-отрочески стало неловко за себя, подглядывающего, и за неуклюжую молодуху.

Ты, ошарашенный столкновением, а также прелестями молодухи, валялся в проходе между сиденьями. Однако до бесконечности оставаться так не мог. На тебя, лежачего, уже отплевывался кровавой слюной какой-то ветеран с отлогими скулами.

Женщина тем временем косвенным зрением столкнулась с твоим взглядом. Непечатно возмутилась, принимая надлежащее положение и одергивая бескрайний подол платья. Ты понадеялся, что все подумают: мат в адрес шофера. Но это было не так, потому что вообще никто не собирался думать. То ли от резко всколебленного мозга, то ли от пигментных, женских подробностей тебя замутило. В резко сотрясенную голову не вовремя взбрело: такие натуралистаческие сеансы в экстремальных условиях могут до корней вытравить мужские желания.

Твои новорожденные пуританские мысли передались упитанной и потрясенной молодухе. Что ли за это, как потом выяснится, эта дура попытается непристойно тебе отомстить?

Все опрокинутые и сотрясенные пассажиры, барахтаясь и тужась, принимали исходное положение — занимали свои места. Именно это больше всего удивило тебя: авария какая никакая, кровящие носы и расквашенные губы, пассажиры, нет чтоб ринуться к спасительному выходу, уселись в заднеприводной зависимости. Пока ты, лежачий, был занят неприличными мыслями и таким же соглядатайством, в автобусе появились и закомандовали люди в форме:

— Я повторяю, — рявкнул один из них, действительно, видимо, повторяя, — всем оставаться на местах!

Признаться, ты не понял, где тебе оставаться: по-прежнему лежать в проходе или сесть на свое растоптанное место.

Запоздало сообразив, что следует встать, ты начал неэффективно сучить ногами, но подняться не мог. Оказалось — лежишь в луже. У тебя все сжалось и скомкалось до глубочайших душевных морщин. Пронзила мерзкая догадка — ты с перепугу… ну, это самое, как в детстве, «рыбы наловил». Отголоски дошкольного энуреза.

Однако, уже слегка расторможенный, сообразил — лежишь в луже подсолнечного масла. И по-ребячьи искренне обрадовался, что не испугался до крайней степени и не напустил в штаны.

С небритым, военизировано выпяченным подбородком и перегарным духом человек в милицейской форме склонился над тобой. До последнего времени ты был законопослушным гражданином и, будучи лежачим, тем более оставался таковым. И питал к носителям власти некоторое, оставшееся с юдээмовского детства, уважение. Вперемешку с другими позитивными чувствами.

— Встать! — Нельзя сказать, чтобы то был окрик, но просьбой сие назвать было трудно.

— А я что делаю? — удивился ты, как бывший юный друг милиции.

Страж порядка молча наступил тебе на пальцы ботинком. Он, ботинок, был нелепым. Желто-коричневый, с белой подошвой под сизыми милицейскими брюками. А белая подошва — очень мягкая, потому терпимая твоими пальцами. Признаться, ты несколько удивился поведению человека в форме, оставаясь тем временем в полулежачем положении.

— А как я встану?