Чтение онлайн

— Я тебе верю, Мотин, — сказал Гоша. — Но выхода-то у нас нет. Нельзя, сидя на даче, помочь миру, это ты понимаешь?

— Понимаю. Но жить все равно хочу.

Индикатор набрался багрянца, и коробочка отвалилась от аккумулятора, словно перепившая крови пиявка. Мотин направил коробочку на окно (мало ли что) — но ничего не случилось. Тогда осторожно повел из стороны в сторону, и тотчас же вспыхнула зеленая лампочка, а в барабанную перепонку словно бы кто легонько ткнул пальцем — не больно, не слышно, но ощущаемо.

— Ага, — сказал Гоша. Ему, очевидно, тоже «ткнуло».

Лампочка тут же погасла, едва рука Мотина сместилась чуть в сторону. Он вернул ее в прежнее положение — и вновь огонек, вновь «толчок» в ухо.

— Там что? — спросил Гоша.

Мотин выглянул в окно и пожал плечами. Из окна была видна часть двора: лавочка, за ней изрядно растраченная поленница и высокий забор. Что пробудило к жизни коробочку — абсолютно непонятно.

Мотин подумал-подумал да и направил коробочку на кота. Кот на это действие не отреагировал, зато лампочка опять зажглась.

— Ага, — сказал Гоша. — А ну-ка, на меня.

Оставшись довольным результатом, Гоша потребовал нажать на сенсор.

— Может, во дворе? — слабо возразил Мотин, был награжден уничижительным взглядом, злобным рыком, и коробочка немедленно перекочевала в лапищи Гоши. Гоша ткнул сенсор и чуть не выронил коробочку — так неожиданно и мгновенно развернулся над ней полупрозрачный диск размером с суповую тарелку. В диск был «вплавлен» странный узор из слабо светящихся зеленоватых линий, квадратов, кривых и зигзагов. Посреди этого хаоса светилось несколько зеленых точек.

— Теперь мысли есть? — спросил Гоша. Он повел коробочкой, узор сместился, а на диске появилась еще одна точка, передвигающаяся меж линиями.

— Теперь-то — да, — сказал Мотин.

Потом они вышли во двор и долго курили у калитки дачи, исподтишка направляя коробочку на редких прохожих. Не стоило большого труда определить, что сканер — а это был именно сканер — работает в радиусе ста пятидесяти метров, не делая различия между людьми и животными.

Когда возле калитки валялось уже с дюжину окурков, Мотин сказал:

— Ладно, полетим. Но если это, — он ткнул пальцем в так ни разу и не загоревшуюся красную лампочку, — не то, что мы думаем, я сразу же поворачиваю обратно.

— Но проблем, — сказал Гоша.

12.

— Так и должно быть? — спросил Гоша спустя час и триста тридцать лет.

— Погоду я не угадываю, — голос у Мотина дрогнул, и, возможно, не от холода.

Гоша поежился, шумно вздохнул и поднял куцый воротничок крутки — хотя тот и не собирался защищать от холодного дождика, сеявшегося с серого, затянутого тучами неба.

Он вынул из кармана сканер, вызвал развертку. Сканер послушно нарисовал в воздухе линии и прямоугольники, но огоньков на карте не оказалось — и это было странно, ведь Машина возникла на далекой окраине подмосковной Апрелевки. В Апрелевке Мотин бывал несколько раз, последний — году в 98-м, и даже, кажется, в этих местах, — но сейчас ничего узнать не мог. Машина стояла в центре низинки, заваленной разнообразным мусором. Под пологом из переплетенных конструкций еще лежали серые грязные сугробы. По левую руку, метрах в трехстах, возвышалась слепоглазая коробка многоэтажки.

— Ну что, народный герой, — спросил Гоша, — ответишь ты мне: где должен быть народный герой?

— Вместе с народом, — правильно ответил Мотин, не спеша вылезать из Машины.

— Ол райт, мой друг, ол райт. Так пойдем же искать народ!

Мотин нехотя выбрался на природу и затрусил вверх по скользкому склону, цепляясь за мокрые ржавые железяки. Наверху оказалось не лучше. Дул влажно-стылый и чем-то неприятно попахивающий ветерок — как сквозняк в пустом старом доме, а еще казалось, что дождь здесь сеет сильнее.

Гоша огляделся и скорбно вздохнул. Мир был неопрятен и изрядно запущен. За девятиэтажкой в отдалении виднелись растушеванные туманом и легкими сумерками другие дома, такие же облезлые, обшарпанные, пустоглазые. Прямо по курсу сбились в стадо грязные коробочки гаражей. Правее их виднелся перекосившийся, черный от дождя заборчик — там, наверное, когда-то были огороды. Дальше простирался пустырь, покрытый свалявшимися космами прошлогодней седой травы и редкими кустиками сорняков. За пустырем была роща, еще голая, пустая. Между гаражами и огородами шла грунтовка. Кажется, за гаражами она закруглялась в сторону домов — но не слишком торопливо, как хотелось бы. Гоша подумал и уверенно направился в сторону домов напрямик. Видимо, забыл в своей Америке, что значит передвигаться по весенним российским полям.

Правда, через пять минут он вспомнил, но возвращаться было уже поздно, и Гоша упрямо пёрся вперед, неся на кроссовках по пять килограммов родной земли. Соскучился по ней, родимый… Мотин не скучал, но тоже терпеливо тащил приставшие к ногам килограммы — и даже не очень вначале испугался, когда появились зверики, настолько это было закономерно — дождь, холод, грязь… ну как тут без звериков?

Наверное, замаскировавшись под кучи мусора, эти трое уже какое-то время наблюдали за людьми, потому что возникли внезапно и слишком близко — метрах в двухстах, даже меньше, потому что через секунду пискнул сканер, а он улавливал на более близком расстоянии.

— Успеем! — заревел Гоша и заработал кроссовками, как гребной пароход — колесами. И в самом деле — до домов оставалось метров тридцать. Но зверики оказались не в пример проворнее тех, что он видел в далеком будущем. Эти походили на гиен-мегацефалов, с непомерно большими, огромными мордами, с распахнутыми от плеча до плеча широкими зубастыми пастями, с мощными когтистыми лапами… Они сразу же сорвались в бешеный галоп, и Мотин понял: от таких не уйдет и Брумель. Мотин сорвал с плеча ружье и, не целясь, выстрелил в вырвавшегося вперед гиганта. Заряд вонзился в землю прямо перед звериком, взметнув такой роскошный веер грязи, что Мотин даже порадовался: не убил, так извазюкал…

Что-то прошелестело над ухом, и тусклая фиолетовая молния канула в грудь зверика, разорвав его буквально в клочья. Мотин оглянулся: Гоша застыл в нелепом полуприсяде, а ружье в его ручищах было действительно как игрушечное.

Клочья разлетелись во все стороны. Зверик пытался трансформироваться, живучести у него было — дай бог каждому, но и оружие у Гоши с Мотиным оказалось тоже дай бог каждому… Куски шлепались в грязь, с шипением скользили по ней, бугрясь, пучась, судорожно пытаясь превратиться в маленькие подобия зверика — но не могли и опадали под беспощадные лапы летящих следом. Мотин выстрелил снова, на этот раз уже целясь. Молния вбилась в распахнутую пасть — и снова во все стороны брызнули ошметки еще живой, злой, рвущейся вперед плоти, не понимающей, что хозяин уже мертв, мертв, мертв…