Чтение онлайн

— Та-ак, а вдруг разгадка именно тут кроется? Когда Немова вскрикнула и упала, ты не взглянула на экран? Кончился текст или нет?

— Виновата, Евгений Алексеич, но я сразу кинулась к ней.

— Спасибо, Люба, ты мне здорово помогла.

Горшков снял трубку, набрал номер.

— Сеня! Привет! Появилось кое-что новенькое, интересненькое. Придется тебе съездить в клинику. Нужно изъять у них новую видеокассету с фантастическим фильмом и еще раз тщательно осмотреть палату Немовой.

— Хорошо, Евгений Алексеич! Мы, правда, ее уже осматривали.

— Возьми кого-нибудь в помощники. Как закончите, сразу ко мне. Я тут писаниной буду заниматься.

В плевательнице возле кровати Сеня обнаружил скрученные в мелкие шарики клочки бумаги.

— Срочно в лабораторию. Вдруг порванная записка?

— Может, ее собственная писанина? Не так написала и порвала, — недоверчиво возразил Сеня.

— Будем время терять?

— Иду, иду!

— Отнесешь, спускайся в зал для просмотра, я буду там.

Фильм действительно был об инопланетянах, о внеземной цивилизации. И летательные аппараты в виде популярных тарелок, и существа с антеннами в виде рожек на голове… И вдруг! Горшков задержал дыхание: фильм прервался, и пошел текст — крупными печатными буквами. Он нажал кнопку замедленного движения пленки: «Спасибо, Что ты убила меня. Они забрали меня домой, на планету Хита. Мне хорошо, мой мозг закодирован на бессмертие, мое тело состарится и умрет, а мозг они — существа высшего разума — переселят в другое юное тело, и так будет вечно, и я буду существовать вечно. Я бы хотела взять с собой и тебя, но ты живая, но ты живая, но ты живая…» Все. Горшков поставил кассету сначала. То же самое. Пришел Сеня. Они просмотрели еще раз — третий — уже вместе.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Горшков.

— Похоже на мистификацию, — задумчиво обронил Сеня.

— Ловкая работа, должен признаться. Ты не узнал, откуда у них появилась кассета?

— Медсестра сказала, кто-то из больных дал. Кто, не запомнила. Именно в тот вечер, когда произошло ЧП. Надо спросить больных.

— Этот текст — явная бредовуха. Но зловещую роль для психически расстроенного человека сыграла. Неужели Немова была настолько плоха или настолько готова к смерти, что чья-то скверная шутка вызвала у нее инфаркт?

— Евгений Алексеич, есть у меня подозрение, что был произведен массированный удар. Уверен, была записка, потом этот текст и, возможно, что-то еще.

— А если это «что-то» или «кого-то» она увидела в окне? Например, Еву?

— Ого, Евгений Алексеич, да у вас богатое воображение! Вам бы ужастики писать, — подковырнул Сеня.

— Но не можем же мы найти Якову!

— А с какой целью человек или двое людей решили мистифицировать Немову? Просто запугать? Или довести до самоубийства?

— К самоубийству она готовилась сама. Насчет запугивания — не вижу смысла.

— Но они могли не знать о ее намерениях!

— В этом ты прав, пожалуй. Но кто этот человек или люди? Какое отношение они имели к покойной? К ее племяннице? То есть дочери? Просто голова кругом. Ну ничего, попытаемся разрубить этот гордиев узел. Зато мы избавились от тех двух нераскрытых убийств. Пой-дем-ка, друг Сеня, в лабораторию.

Бумажные шарики действительно оказались клочками порванной записки с незнакомым почерком. Текст экспертам удалось восстановить полностью: «Смотрите после полуночи телевизор. Ключ под матрасом. Привет от Евы».

— Н-да, немудрено свихнуться — от одной записки. Медсестру, конечно, усыпили. А вот нашу Любу, к счастью, проморгали. В противном случае задание могло бы для нее плохо кончиться. Значит, Сеня, завтра с утра в клинику — опросишь больных, побеседуй еще раз с медсестрой. Буду ждать твоего звонка. Да, кстати, и насчет ключа. Как он мог оказаться в чужих руках? В палату, вероятно, попал вместе с запиской.

Через час раздался телефонный звонок. Горшков снял трубку.

— Евгений Алексеич, я из клиники, из кабинета главврача. Медсестра призналась, что никогда прежде с ней такого не было. Если и засыпала иногда на часок, то не раньше трех часов ночи. Сказала, что на столе стоял стакан с водой, и она его выпила. Вы были правы, наверняка снотворное. Вспомнила она и больного. Я сразу поговорил с ним. Кассету ему передал мужчина и попросил отдать медсестре, мол, интересный фильм, пусть посмотрит. По телевизору до 11.45 шел детектив, и медсестра смотрела не отрываясь. Она сама сказала. После окончания поставила кассету, и тут ее потянуло в сон и она вырубилась.

— Рассчитано все до минуты. Тебе не кажется?

— Еще бы! Прямо с математической точностью. Нашу Любу только не учли.

— И слава Богу! Описание мужчины больной дал?

— Больной есть больной, да еще психический. Очень беглое и неточное описание: высокий, светловолосый, с усиками, то ли в куртке, то ли в плаще.

— Что-то не припоминаю в нашем деле светловолосых, с усиками, — Горшков помолчал. — А впрочем… Дудников же — светловолосый! Но без усов. Правда, рост у него не скажешь, что высокий.

— Смотря для кого. Больной-то коротышка. Да, еще. Я тут лестницу осмотрел повнимательнее и кое-что нашел.

— Ну не томи, Сеня! Следы?

— Следов предостаточно, будто толпа проходила. Не мудрено, там как раз тропинка в отделения.

— Тогда что?

— Клочок волос цвета темного золота. Почти как у Евы. Только на живые не похожи, скорее — парик или что-то в этом роде. Так что ваше предположение не лишено основания. Конечно, не сама Ева, вряд ли она жива, а вот, скажем, манекен, изображающий девушку…

— Кто бы его поднял на второй этаж да еще по лестнице?

— Тогда, может, кукла?

— А ты видел когда-нибудь куклу ростом со взрослого человека?

— Видел.

— Где?

— В кино.

— В кино и не то можно увидеть. У тебя все?

— Да.

— А ключ?

— Сие никому не ведомо. В двери его никогда не оставляют, в палате тоже. Возможно, украден с поста.

— Ладно, составь мне подробную бумагу с опросом свидетелей и можешь чуть-чуть отдохнуть.

— А вы?

— Совершу небольшой вояж.

Горшков постучал, прошло минута-другая, прежде чем дверь отперли: на пороге стоял хозяин дома Дудников.

— Не ожидали? Предупредить не мог, телефона у вас нет. — Горшков цепко схватил растерянное выражение лица Дудникова и тут же объяснил себе: человек ни сном ни духом, а я — как снег на голову.

— Ну, что вы! Гостям всегда рад. Проходите! — он отступил в сторону, пропуская следователя.

В комнате было сильно накурено, в пепельнице лежало несколько окурков. Профессиональным взглядом Горшков отметил, что окурки разные, будто курили два человека: сигареты с фильтром и папиросы. Окно было распахнуто настежь.