Чтение онлайн

— Мариночка, почему ты здесь сидишь? Зачем ела эти поганки? А?

Она улыбнулась снисходительно, как ребенку-несмышленышу:

— Артур, ты знаешь танец игривого мухомора?

— Нет.

— Давай научу. Мужчины, и вы примыкайте.

— Борис, вызывай «скорую», — вполголоса сказал Рябинин.

Марина сделала какое-то па, но пошатнулась и чуть было не рухнула на руки Палладьева. И тогда прозвучал скрипучий, но громкий и режущий голос Мамадышки-ной:

— Ребята, кончай базар! И попрошу освободить помещение.

— Девка, ты грибов объелась? — фыркнул в усики майор, как заправский морж.

— Гражданка Мамадышкина, в помещении проводится обыск, — растолковал следователь.

— Где ордер?

— Он не нужен, потому что здание временно бесхозное, нигде не числится, хозяина не имеет… Ордер предъявлять некому.

— Мне!

— Мамадышкина, вы всего лишь сторож…

— Ошибаетесь, следователь. Я хозяйка!

— В смысле, исполняете обязанность хозяйки…

— Нет, я собственница, и коттедж мой.

Рябинин пожал плечами: ему надоело удивляться правовой безграмотности людей. Капитан сдержанно фыркнул, майор несдержанно рыкнул. Рябинина удивил не смысл ее заявления, а самоуверенно-нагловатый тон. Похоже, грибами она кормила не только Марину, но и сама ела.

— Мамадышкина, собственник, гражданин Сомов, погиб, и коттедж будет принадлежать наследникам.

— Значит, мне, — рассмеялась Антонина.

— Мамадышкина, не гони порожняк, — осадил ее майор.

— Наследники — это родственники или супруга, — уточнил Рябинин.

— Я супруга!

— Кого? — не понял капитан, а вообще-то и никто не понял.

— Я жена Сомова.

— На озере поженились? — начал злиться майор.

— Нет, в ЗАГСе.

Палладьев хохотнул, но так слабо, что поперхнулся. Этот хохоток почему-то неприятно кольнул Рябинина. Нет, не хохоток, а манипуляции Антонины. Из рукава, как фокусник, она извлекла документ и сперва махнула перед глазами милиционеров, а затем сунула под нос Рябинину. «Свидетельство о браке». Там удостоверялось, что гражданка Мамадышкина вступила в брак с гражданином Сомовым.

Значит, приятель Сомова перепутал девиц?

— Не может быть, — тихо изумился майор.

— Это почему же? — уже крикливо изумилась Мамадышкина.

— Фальшивка, — заключил Палладьев.

— А ты проверь, — посоветовала Антонина.

— Не фальшивое, — заступился за нее Рябинин, — все проще… Она обольстила богатого провинциала, женила на себе и стала наследницей.

— Так поступают тысячи баб, — усмехнулась Мамадышкина.

— Но не убивают.

— А чем я убила: пулей, ножом, сковородкой?

— Наркотическими грибами.

— От них не умирают.

— Но можно одуреть, утратить координацию и утонуть. Его, в сущности, утопила.

— Насильно есть не заставляла. Вон Марине они даже нравятся…

Марина с Артуром стояли в стороне и, казалось, не имели к этой истории никакого отношения. Но они входили в составленное Рябининым уравнение. И вдруг выпали из него, как ненужные величины. Так не должно быть. Или он допустил ошибку?

В этой грибоварочной комнате — вернее в камере — пахло не сухими травами, а дезодорантом, который, видимо, отбивал дух поганок. Похоже, его крепость и мысли отбивала. Сейчас тут бушевали взгляды, как незримые клинки.

Майор с капитаном смотрели на Рябинина, ожидая следственного озарения. Марина смотрела на всех сразу, вернее, сквозь всех. Артур смотрел на Марину не менее безумным, чем она, взглядом.

Но в перекрестии взглядов горели два: неотрывно и проникающе друг в друга. Рябинин в Мамадышкину и Мамадышкина в Артура.

Маленькие немигающие глазки Антонины стали глазищами, да так и остались немигающими. Следователь пытался в них что-то разглядеть. Вернее, не разглядеть — он уже разглядел, — а понять. Там смешались злость и нежность. Злость в ее положении понятна, а нежность?

Она же смотрит на Артура…

Рябинин вздохнул. Книги, статьи, лекции, диссертации о причинах преступности… Но разве эти причины поймешь без психологии? Как же он, следователь прокуратуры, в годах, забыл, что для большинства женщин любовь выше материального? Любовь красивого парня дороже кирпичного коттеджа.

— Артур, у тебя с Антониной был роман? — провокационно и вроде бы не вовремя спросил Рябинин.

— Давно… Не серьезный…

— Как не серьезный? — вздыбилась Мамадышкина. — Жениться хотел.

— Что же помешало? — уже не удивился Рябинин.

— Жилплощади не было, — зло усмехнулась Антонина.

— Теперь жилплощадь у вас есть.

— Не говорите ерунды! Я люблю Марину…

Мамадышкина черным мраком взвилась на ровном месте и прыгнула к Марине. Та отпрянула. Но Антонина схватила ее за плечи и начала трясти с такой силой, будто хотела, чтобы отскочила голова и покатилась по полу.

— Артур! Смотри, какую дуру ты полюбил! В глазах одни глюки. Глянь в них — там сполохи безумия. Мелет всякую дурь. Про твою любовь она давно забыла. Артурчик, зачем она тебе, милый?

Капитан отцепил ее руки и отстранил. Тягучая и непонятная тишина, казалось, запечатала всем рты. Или ждали, что скажет следователь?

Рябинин молчал, как бы умещая это событие в свое сознание. За долгую практику он впервые столкнулся с таким оригинальным преступным мотивом…

Обкормив соперницу галлюциногенными поганками, представила ее жениху как выжившую из ума.

— Собирайся, милая, — не дожидаясь рябининских слов, сказал майор.

— Куда?

— Она спрашивает? — изумился Палладьев.

— Гражданка Мамадышкина, — очнулся следователь, — вы задержаны за убийство одного человека и причинение вреда здоровью другому.

Слова Рябинина как-то встряхнули ее, словно налетевший шквал. Захотелось скрутить Антонину в непомерную грибную черную ножку. От усталости ли, от страха ли или желания быть понятой она навалилась на следователя с выкриком:

— Я люблю Артура!

— Нет, это не любовь.

— Следователь, может, я ошиблась… Но любовь всегда права. Это все знают.

— Я не знаю.