Чтение онлайн

— В ученики? Хм…. — я даже растерялся. — А если ничего у тебя не выйдет? К тому же — раньше знаешь как родители малого в учение отдавали? Приводили к мастеру и говорили: мясо, мол, твое, кости наши. То есть — бей, пока науку не вобьешь, не покалечь только.

— На все готов, — без тени шутки ответил Сергей, — даже на битье. А не получится — что делать, значит, не судьба. Это от меня не зависит.

— И все-таки, — не отставал я, — зачем тебе это?

— Вы мне апостола Павла процитировали, а я вам самого Христа: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными…»

— Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Прием, прием…

— Восемьдесят три-тридцать, здесь семьдесят девять-сорок два, отлично тебя слышу. Прием.

— Привет, Ленка. У меня пока все в порядке, прием.

— Привет. Рада слышать. Как там гости твои, как гости? Прием.

— Понял тебя. Гости пока ведут себя прилично, об остальном поговорим, когда встретимся. Есть о чем поговорить. Пока неприятностей нет, повторяю, пока нет. Прием, прием.

— Поняла тебя, пока нет неприятностей. Клянусь, ни о чем не знала, когда отправляла их, узнала много позже. Подсказали люди добрые. Виновата, но надеюсь, что все обойдется. Прием.

— Я тоже надеюсь. Пока все благопристойно. Ну и подставила ты меня, Ленка! Конец связи.

— Рву одежды и посыпаю власы пеплом! Конец связи, до четверга.

— Ну вот и все, хозяин, — сказал Сэм, — завтра уезжаем.

Слава богу, подумал я.

— Отдохнули, поснимали. Хорошо тут у вас. Может, еще приедем.

Не дай бог, подумал я.

— Вот сегодня последний раз в озере искупаемся, соберем шмотки и завтра с утра по холодку двинем.

Христос вам в путь и богородица вдогонку, подумал я.

— Пора уже, пора… — Сэм приложился к заветной фляжке и побрел во двор, казалось, забыв о моем существовании.

— Вроде бы пронесло… — почти вслух сказал я, глядя ему вслед.

— Ага, меня тоже, — хихикнула Машка, бесшумно появляясь рядом.

— Типун тебе на язык! Вот уедут, вонища бензиновая рассеется, тогда и вздохнем свободно.

— Ну, где вы там? — заорал с водительского места Сэм. — Поехали, время идет!

Я забросил в салон микроавтобуса последний баул и захлопнул дверцу.

— Сейчас, сейчас… Еще панорамка — и двинемся! — Оператор снова пристраивал к плечу свою телебазуку.

Охранник Костя, отряхивая руки, подошел ко мне.

— Ну, хозяин, всего вам доброго, хорошо было тут у вас… — И протянул руку.

Я протянул навстречу свою, и в этот момент погасло солнце.

Когда солнечный свет вернулся, я обнаружил, что лежу посреди двора, на руках у меня наручники, а в животе — ощущение, будто я проглотил небольшой булыжник. Костя нагнулся ко мне:

— Не обижайся, хозяин, так надо. Дурака только не валяй, и все пучком будет. Перекинуться не выйдет, браслеты-то стальные. И вообще, в случае чего стреляю, — он продемонстрировал пистолет. — Пульки серебряные…

Я встал, пошатываясь, и с трудом просипел:

— З-зачем?

— В Москву поедем, науку двигать будем…

Из-за угла избы появилась Машка. Она была очень бледна, на руках у нее тоже поблескивали наручники, а охранник Витя крепко придерживал ее за плечо.

— Вы с ума, что ли?.. — Сережа, выскочив неведомо откуда, бросился к Машке и попытался оторвать от нее Витю, но тот сделал небрежное движение свободной рукой, и Сережа свалился. Сэм вылез из машины, приподнял неподвижное обмякшее тело за ремень джинсов, кряхтя, дотащил до микроавтобуса и затолкал в салон.

— Так, порядок. Ну, теперь этих…

— А мамаша? — спросил оператор, не отрываясь от камеры.

— Потом, потом, куда она денется…

И в этот момент из избы раздался рев, от которого задребезжали стекла.

Вы когда-нибудь видели атакующую медведицу? И не дай вам бог. Во-первых, это страшно. Это ведь только в сказках медведь выступает этаким добродушным недотепой. На самом деле это хищник, который — лицом к лицу, по крайней мере — никого и ничего не боится. Во-вторых, медвежью неуклюжесть придумали горожане, которые медведя видали разве что в тесной клетке зверинца.

А в-третьих, видеть вы ее будете очень недолго. В два, самое большее в три прыжка зверь до вас дотянется — и никакие охотничьи ножи не помогут. У медведя великолепная реакция, могучие мышцы и огромные когти.

Медведица, вылетев на крыльцо, не замешкалась ни на секунду. Огромным прыжком она покрыла половину расстояния до Кости. Тот успел выстрелить всего один раз — и промазал. Мгновение спустя бурая мохнатая туша смахнула его, как кеглю. Пистолет описал в воздухе дугу и канул в заросли знаменитой крапивы.

Витя, державший Машку, сунул свободную руку за пазуху, видимо, тоже за пистолетом, но медведица оказалась вдруг совсем рядом с ним… и такого удара не постыдился бы сам Брюс Ли. Детина, пролетев спиной вперед метров пять, с треском сломал пару жердей прясла и рухнул в ту же крапиву. «У-у-ууу!!!» — раздалось оттуда…

Оператор, видимо, машинально снимал все происходящее, пока медведица не прижала его к машине. Затем последовала расправа с видеокамерой. Медведица лупила ее лапой до тех пор, пока с искореженного каркаса не осыпались последние пластмассовые осколки, а после этого зубами превратила кассету в грязный комок мятой и рваной ленты. Оператор тем временем забрался в машину, запер дверь и поднял стекло.

…Выставив перед собой поднятые кверху ладони, Витя с Костей осторожно, бочком-бочком добрались до микроавтобуса и юркнули в салон. Я с трудом (чем же он меня двинул, зараза?) отворил ворота.

— Выметайтесь, — сказал я, — чтоб духу вашего…

Они не заставили себя долго просить.

Наталья, уже приняв человеческий облик, утешала в голос рыдающую Машку. Я попробовал цепочку наручников кусачками — не тут-то было. Ничего, не такие задачи решали!

— Пошли-ка, бабы, в мастерскую…

И пока Наталья вращала рукоятку точила, спросил:

— Как же это ты умудрилась?

— Ох, не знаю, — покачала она головой. — Очень уж надо было.

— Ружье же есть.

— Да какое там ружье…

— Здорово, — хлюпнула носом Машка в последний раз, — Стало быть, приврали древние авторитеты? Может, девство и не обяза…

Наталья моментально влепила ей пощечину:

— Ты… у меня… доболтаешься!..

— Ну… маманя!.. — дикой кошкой зашипела Мария.

Я наконец разломил надпиленное кольцо наручников и вытащил своих баб во двор.