Чтение онлайн

Глаза на грязной волчьей морде горели исподлобья таким живым и яростным огнем, что сразу становилось ясно: безразличие зверя напускное. И он вовсе не бесцельно бродит по лесу — он выискивает и высматривает в безлюдной чаще что-то одному ему ведомое. Или кого-то.

«Нас…» — мысль обдала леденящим холодом, и Ахон непроизвольно двинул руку к рукояти меча.

Стик железными пальцами до боли сжал его плечо, и Ахон снова замер, мимолетно устыдившись недостатка выдержки. Но было уже поздно — волк остановился и, резко повернув голову, безошибочно нашел взглядом лицо укрывшегося в листве Ахона. Глаза волка вспыхнули белым огнем, и Ахона обжигающей тьмой накрыла слепота. Будто две раскаленные спицы вонзились в глазницы, выжигая разум, убивая волю, оставляя в помутившемся сознании только одно безумное, паническое желание — бежать. Бежать без оглядки из этих кустов! Подальше от этой прогалины! Прочь из этого леса!..

Из горла Ахона вырвался полузадушенный хрип. Придавленный к земле смертным ужасом, он рванулся, и ему удалось, пошатываясь, подняться в полный рост…

Короткий шелест рассекаемого сталью воздуха закончился глухим ударом. Наваждение схлынуло так же внезапно, как и накатило. В глазах просветлело, замершее было сердце гулко и часто забилось в груди, отдаваясь шумом крови в ушах. Хватая воздух широко раскрытым ртом, Ахон, не пришедший еще в себя после пережитого страха, оторопело вытаращился на злополучную прогалину.

Тяжелый метательный нож, ударив в бок прямо напротив сердца, повалил волка в грязь. Зверь должен был околеть на месте, но не околел. Извиваясь в грязи и неестественно выворачивая шею, он силился дотянуться зубами до рукояти ножа. Все это происходило в жуткой тишине, нарушаемой лишь шорохом дождевых капель да отчаянным клацаньем волчьих зубов.

Дотянувшись-таки до ножа, зверь стиснул зубами рукоять и рывком выдернул клинок из собственного тела. Из раны толчком выплеснулась темная жижа, мало похожая на кровь; волк вскочил на лапы и, задрав морду к низким тучам…

Ахон внутренне сжался в ожидании воя. Стик, прорычав что-то неразборчивое, ломанулся через кусты. В два прыжка оказавшись рядом с волком, он выхватил из-под плаща короткий меч и, не обращая внимания на злобный оскал раненого зверя, одним ударом отсек тому голову. Ахон, чувствуя себя виноватым из-за того, что чуть было не поддался панике и не задал позорного стрекача, поспешно выбрался из кустов вслед за Стиком и, превозмогая слабость в коленках, подошел посмотреть на мертвого волка. А подойдя, почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

Волк был мертв, теперь в этом не было никаких сомнений, но… Судя по виду, а главное, по расползающемуся по прогалине тяжелому смраду, зверь издох не один день назад. И если бы Ахон не видел все собственными глазами, он ни за что бы не поверил в то, что эти траченные тлением останки еще минуту назад весьма активно подавали признаки жизни.

— Что это? — хрипло выдохнул Ахон, отворачиваясь от полусгнившего волчьего трупа.

— Священный зверь, — брезгливо бросил Стик, пучком мокрой травы стирая с клинка темную зловонную жижу. — Страж Храма.

— Это?!

Ахон не верил собственным ушам. Вот это полуразложившееся еще при жизни существо — Страж Храма?! Да быть такого не может! Скорее уж это порождение Тьмы!

Стик вместо ответа пошарил под плащом и извлек на белый свет небольшую плоскую склянку, запечатанную сургучом.

— Узнаешь? — Стик протянул склянку Ахону. Тот увидел на сургуче оттиск солнечного диска с семью лучами — Знак Светлого.

— Небесная Роса? — удивился Ахон. Удивился тому, что склянка не жжет Стику руки.

— Она самая. — Стик поднял склянку к лицу и легонько встряхнул. Содержимое сосуда просияло ясным небесным светом. Стик удовлетворенно кивнул, ногтем отколупнул сургуч, зубами аккуратно вынул пробку и экономно плеснул из склянки на останки волка.

Ахон, подсознательно ожидавший смрадного дыма, бурного разложения и, может быть, предсмертных корчей окончательно убитой темной твари, замер с разинутым от изумления ртом.

Небесная Роса, вода, которую Светлый, внемля мольбам Служителей, наделил своей животворящей и охраняющей силой, на глазах впиталась в грязную волчью шкуру, не причинив ей никакого вреда. Наоборот — там, куда попала Роса, облезлая шкура зверя, как по волшебству, засеребрилась чистой здоровой шерстью. Безголовое тело слабо шевельнулось, заскребло лапой по грязи, а отдельно лежащая голова, ощерив гнилые клыки, приоткрыла мутные бельма глаз…

Ахон едва успел отвернуться, как его вырвало. Тяжело дыша, он краем глаза заметил, как Стик, презрительно сплюнув, пинком отправил в кусты отрубленную голову зверя, потом достал из сумки арбалетный болт и с размаху вогнал его в волчью грудь. Безголовое тело болезненно дернулось и замерло. Ахон надеялся, что на это раз — навсегда.

Внезапно пришедшая мысль отогнала дурноту. Ахон почувствовал, как в душу вновь вползает привычный уже страх.

— А если б он… — Ахон сглотнул, силясь смочить пересохшее горло. — Если бы он заметил нас первым? Если бы успел завыть?

— Я ж тебе сказал: не шевелись, — с равнодушным укором напомнил Стик. Ахон, которому упрек Стика вернул часть всегдашней упрямой самоуверенности, угрюмо засопел, но оправдываться не стал. Стик, очевидно, счел молчание спутника за раскаяние и признание вины, и, смягчившись, снизошел до объяснений:

— Ничего такого уж страшного он бы с нами не сделал.

Стик убрал в ножны меч, подобрал кинжал. Болт остался торчать в волчьем трупе. Ахон, поддавшись извращенному любопытству, бросил на волка короткий взгляд, и ему померещилось, что шкура зверя истлевает прямо на глазах, обнажая гнилые внутренности и черные кости. А может, и не померещилось? Ахон быстро отвернулся и больше на волка не смотрел.

— В конце концов, это ж не оборотень, не упырь, не… — Стик умолк, откинул капюшон и с минуту стоял, прислушиваясь. Ахон замер в тревожном ожидании, но на этот раз обошлось.

— Стражи Храма никого не убивают. Только отпугивают тех, кто… хм, подходит слишком близко к приюту Посланника!

— Но зачем? — потрясенно воскликнул Ахон. — Почему так?!

— А почему вообще простых людей не подпускают близко к Посланнику? Кому это нужно? — По неподвижному, точно вырезанному из дерева лицу Стика, словно слезы, ползли капли дождевой воды. — Не задумывался?

— Посланник неуязвим, — невпопад пробормотал Ахон. — Стража оберегает его покой.

— Ой ли? — зло сощурился Стик. — Если ты и впрямь в это веришь, зачем пошел со мной?

Ахон молчал. Ему нечего было сказать. В глубине души он действительно не верил до конца в то, что все будет так, как говорил Стик. Он просто надеялся на передышку. Хватался за ту самую соломинку, что так манит утопающего…

Стик снова укрыл голову капюшоном и шагнул в кусты. Ахон без колебаний последовал за ним. После встречи со Стражем все мысли о привале улетучились из его головы, и теперь у него осталось только одно желание: поскорее добраться до Храма, чтобы все это наконец закончилось. Так или иначе…