Чтение онлайн

Вовремя генералы подбежали и добили медведя. А то пришлось бы мне его на нож принимать. Фу, смотрим, затих, окровавленную морду в снег уткнул, глаза мутной пленкой покрылись. Представляете, ведь могло и по-иному повернуться. Не медведя, а Шпака везли бы из лесу на санках. Слава богу, пот стираем с лица. Стоим, прикуриваем, а у самих руки трясутся. Тут и Шпак появился из-за деревьев. И как начали все смеяться. Вдруг стали такие герои. Каждый рассказывает, что он делал, как бежал, как стрелял. Шпака по плечу хлопают, поздравляют с новым рождением. В общем, незабываемая у мужиков охота получилась.

Лиза внимательно вгляделась в участкового. Потом сказала:

— Я видела эту фотографию, где Ван Ваныч с вашим убитым медведем сфотографировался. Только там егерь худой был, а вы вон какой… И еще он рассказывал все наоборот. Что он с рогатиной вас спасал.

Участковый невозмутимо пожал плечами.

— Пять лет назад я весил семьдесят килограммов, а сейчас сто двадцать. Разница есть?

— Есть! — согласилась Лиза.

Участковый продолжил:

— А то, что Шпак рассказывает все наоборот, так и я на его месте то же самое делал бы. Только вы обратите внимание на его порты на фотографии. Куртка камуфляжная, а порты не в тон, порты мои. Он один портами отличается на фотографии от своих друзей.

— Что вы хотите этим сказать? — сердито спросила Лиза. Участковый засмеялся:

— Кому ни покажешь фотографию, все думают одно и то же. Ничего такого не случилось, о чем вы подумали. Просто когда он лез на сосенку, медведь успел лапой достать только до брюк, вот он их когтями и располосовал. А теперь, — участковый поднял глаза на Мясоедова, — вы, надеюсь, понимаете, какие у меня связи в Москве и на какой верх я выхожу. Мужики-то двигаются вперед, еще по звездочке заработали. Сказали мне, звони в любой момент. Из деревни вытащили, в милицию определили, вот в участковые перевели. Учусь ведь я, в юридическом. Правда, на платном. С жильем обещали помочь. По вашему делу просил их ускорить экспертизу. Сказали, самое позднее утром будут результаты — и по пальчикам, и по крови. Так что я как участковый на месте. Меня на плохой участок не поставят. А вы не цените…

Участковый передразнил Костю Мясоедова:

— «Би-и-лет… где ты его взял?..» Да меня сам начальник нашего управления боится, если на то пошло. Я, если захочу, у любого погоны посрываю.

— Ну и чем дело закончилось? — спросила любопытная Лиза.

— Чем? — усмехнулся участковый. — Тем, чем и заканчиваются обычно такие истории. Впервой, что ли? Шкуру убитого медведя генералы не поделили. Сначала все хорошо шло. Вызвали обоих сержантов, ноги ставили на тушу, фотографировались и группой, и отдельно. Затем погрузили медведя на салазки — они у меня большие, я дрова на них из леса возил — и потащили Топтыгина до машин. От сержантов пар валил, когда они вышли на дорогу. А там ко мне домой.

Заместитель Ворона у ворот встречает, лицо маслянистое, суетится мужик, всем угодить хочет, докладает мне, что баранина отварная есть, и плов, и банька поспела. Я думаю, пока нас не было, взвод милиции у меня во дворе трудился. Снег со всего двора за ограду повыбрасывали. В общем, сели за стол. Подняли сразу стаканы, как полагается, за удачу, выпили по первой. Хорошо пошла. Сразу налили по второй. Тост тут Шпак захотел произнести. Долго говорил он, начал с друзей, какие они закадычные, потом и меня вспомнил, и мою собаку Карая, а в конце сказал, что пес, наверно, шкуру зверю немного попортил, когда сзади его за ляжки хватал, а он ее хотел на стену повесить.

Лица у остальных вытянулись. Почему именно на твою стену, а у нас что, стены кривые? Сколько я егерем работал, ни разу еще не было, чтобы охотники были довольны дележом. Даже уток постреляют, поделят поровну, достанется всем ровно по пять штук; казалось бы, чему тут завидовать? Нет, все равно недовольны, смотрят, у кого тушки упитаннее.

А тут шкуру убитого медведя делить. Шпак хитрый. Первый заявку сделал. А вы, говорит, мою долю мяса берите, а шкуру мне. Дураков среди друзей генералов нашел. Ворон, наш начальник милиции, смотрит, что это дело ничем хорошим не закончится, и быстро самоустранился.

— Вы, господа генералы, делите шкуру между собой, я пас. Она мне не нужна. У меня аллергия на шерсть.

А его заместитель в это время вокруг стола, как трактирный слуга, только успевает крутиться. Вдруг он подает голос с тонким намеком:

— Правильно, пусть только генералы делят. А нам еще, товарищ полковник, расти и расти до них.

Смотрю, трое генералов зырк глазами по сторонам. Быстро прикинули, где шансов больше, что лучше делить на троих, чем на пятерых, включая меня и Ворона. Согласны? Нас с Вороном спрашивают, что если мы, только генералы, между собой шкуру медведя поделим? Ворон сразу говорит, да, а я им тоже подтверждаю:

— Да, говорю, давайте между нами, генералами, поделим, шкура — это одно, а мясо… его, прежде чем есть, надо бы еще в лаболаторию сдать на анализ. А я еще с детства не могу это чертово слово «лаболатория» правильно произнести, у меня вместо «ра» всегда «ла» выскакивает. На четверых, говорю, генералов поделим. На меня и на вас троих. Честное слово, они, по-моему, обиделись на меня, что я себя с ними сравнил. Да, говорят, ты знатный охотник, но нельзя же себе самому присваивать звание генерала. Надо поскромнее быть. А я им отвечаю: я его не сам себе присваивал. И куда уж скромнее меня можно быть. За все время, что вы здесь, я ни разу им, званием, не козырнул, хотя генералом был намного раньше вас. Я, говорю, был им еще в Советское время.

Ох, и зацепил я молодых, да ранних. Один смеется, за бока держится; второй пальцем на меня показывает Ворону и его заместителю; третий наливает мне полный стакан, ах, спасибо, мол, и на царскую охоту сводил, и бесплатно потешил. А у меня кличка была Васька-лаболатория. Доложил, видно, генералам заместитель Ворона, стукачок, про нее. Смеются они.

— Васька-лаболатория — генерал. О-хо-хо! А-ха-ха!

А случилась вот какая история. Когда паспорта меняли, мне одну букву недописали. Есть фамилии — Маршалл, есть — Капралл, а я был — Генералл. На конце два «л». По недосмотру или как там у них вышло, но я получил паспорт с новой фамилией — Генерал. Василий Иванович Генерал. И чего мне с такой фамилией не жить? Ошибку я не стал исправлять, а вот куда ни поеду, везде спорю, пари заключаю, что я генерал. Молодой такой, смеются, а уже генерал?

Сколько водки я выиграл, кто бы только знал. Вот и эти тоже не поверили мне, заспорили, что не может такого быть, по возрасту я не подхожу. Короче, ударили по рукам, только я им одно условие поставил, что если я выиграю спор, пусть вся наша милиция впредь обращается ко мне по фамилии, товарищ такой-то, здравствуйте, и честь отдает.

Ворон на меня зверем смотрит, его заместитель половник проглотил от такой наглости, но оба молчат. А генералам что, они водки выпили, им море по колено. Согласны, кричат, доказывай, что ты генерал еще с советских времен. Ну, тут я им паспорт и вынес. А там черным по белому написано — Генерал Василий Иванович. Ох, что тут началось, по бокам себя хлопают, заместителя Ворона заставляют, чтобы он мне тарелку обновлял и обращался ко мне: товарищ Генерал.

— А шкуру медведя?

— А шкура медведя досталась мне! Жребий тянули! — гордо заявил участковый Генерал.

Лиза, до этого молча слушавшая участкового, перебила его:

— А мне мой дядя, настоящий генерал Шпак, сказал, что вы смухлевали со шкурой. А он не стал вас выводить на чистую воду, потому что вы ему жизнь спасли.

— Как смухлевал? Ну-ка расскажи! — пристал Костя Мясоедов.

Его перебила Елизавета:

— А дядя рассказывал по-другому, товарищ старший лейтенант.