Чтение онлайн

— Можете ко мне обращаться просто — товарищ Генерал! — сказал участковый.

Елизавета сердито свела брови и упрямо твердила свою правду:

— А дядя Шпак рассказывал, что когда они четверо решили разыграть шкуру медведя, хитрый егерь, то есть вы, который по совместительству Генерал, достал шифроблокнот, вырвал из него одну страничку, разрезал ее на четыре части, а на одной написал слово «шкура медвежья». Скрутил листки и бросил их в шапку. И дал трем генералам по очереди тянуть. А хитрость в чем заключалась — бумага была такая, что запись на ней через десять секунд исчезала. Пустые номера трое вытянули. А раз трое вытянули пустые номера, то четвертый листок можно и не разворачивать, а сразу потрясать им как выигрышем, что егерь, то есть вы, и сделали. И съели его тут же якобы за будущую удачу. Мой дядя генерал Шпак пожалел вас, товарищ Генерал, и не раскрыл вашу тайну. За то, что вы спасли ему жизнь.

Костя Мясоедов радостно зааплодировал:

— Я же нутром чуял! Участковый — малый не промах!

Ехидна Мясоедов, невинно глядя на участкового, кротким голосом спросил:

— Товарищ участковый, я знаю, почему генерал Шпак вас не выдал.

— Почему?

— Потому что он боялся, что вы ему предложите из того материала, что сделан шифроблокнот, шить генеральские штаны, чтобы следов не оставалось. Был казус, и нет казуса.

— Фи! — Лиза презрительно сморщила нос. — А еще вы, Мясоедов, говорят, из академической семьи. Солдафонские у вас шутки.

— Ну что, получил? — засмеялся участковый.

Глава 16

Зазвонил звонок. Полина пошла открывать дверь.

Из прихожей раздалось торопливое постукиванье каблучков. Елизавета первый раз увидела жену Кости Мясоедова, торопливо входящую, если не сказать, вбегающую в чужую квартиру. Зоенька Мясоедова мельком окинула сидящий в зале народ и полетела к мужу. Лишь на лишнюю долю секунды ее взгляд задержался на Эдит, и удивленно вздернулись ее брови при виде Елизаветы.

— Зоенька! — бормотнул с испугу Мясоедов.

Казалось, Зоенька начнет сейчас Костю целовать, или обнимать, или, наоборот, устроит ему разнос, но она, неожиданно для тех, кто за нею наблюдал, сделала круг вокруг длинного обеденного стола и ринулась обратно в прихожую. Эдит и Лиза уставились на Мясоедова. Маневр его супруги им был непонятен. Один участковый промокнул губы салфеткой, затем ею же вытер усы и спокойно сказал:

— Пропеллер надо остановить.

— Что? — переспросил Константин Мясоедов.

— Эмоциональный человек! Круги будет нарезать, надо психотерапию ей делать. Индивидуальный шок.

— Да-а уж! — Мясоедов с ненавистью смотрел на участкового.

Участковый только немного поморщился и сказал:

— Я в молодости колхозных коз пас, немного в их психологии разбираюсь. Когда коза перевозбуждена, ей нужен ступор.

— То есть…

— Рога ей нужно свернуть.

— Это моя жена! — наконец сообразил представить «летучего голландца» Костя Мясоедов. Лиза видела, как спрятала смеющиеся глаза Эдит. Участковый доброжелательно посмотрел на Костю и развел руками:

— Друг, что ж, сочувствую!

— Я бы попросил!.. — полез Мясоедов в бутылку, но в это время вошли его жена и Полина. Зоенька Мясоедова буквально висела на хозяйке.

— Расскажи мне, как это случилось, дорогая. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Костя не даст соврать и подтвердит. Я, как только услышала про твою беду, все бросила, подругу на телефоне бросила, детей бросила, матери их отвезла, сериал не досмотрела и сюда полетела… Что смотришь, как истукан? — вдруг набросилась она на мужа. — Человеку помочь надо.

Взор Зоеньки остановился на участковом, вернее, на его носках. Потом на лейтенантских погонах. Послышался ее шепот:

— У вас засада или тебе его как охрану выделили? — спросила она Полину. — Вообще-то не производит впечатления, жирноват малый. Хряк да и только. Ты сама его наняла? Как ты ночью одна с таким останешься? Сказала бы мне, я бы тебе таких бойцов прислала… У папы на воротах стоят, гренадеры красавцы, призовые жеребцы. Бутылку с шампанским запросто об лоб бьют. Может, поменяешь?

— Не надо! Этот Генерал!

У гостьи почтительно вытянулось лицо. Возможности хозяйки поразили Зоеньку Мясоедову. Рога спеси ей малость пообломали, ввели в ступор.

Полина, как могла, обрисовала поздней гостье картину исчезновения мужа. Но серьезность и трагизм положения до Зоеньки, видно, не доходили. Правду говорят, чужая боль — не боль, и какую ты соболезнующую гримасу ни строй, фальшивая она будет. Зоенька оптимистически смотрела в будущее.

— Как исчез, так и вернется! Не появилась ли новая змея? А это кто? — спросила она, указывая глазами на Елизавету.

— Главный бухгалтер нашей фирмы, вместо Веселовой, — ответил Мясоедов. — Ты хоть с людьми поздоровайся. А то, правда, носишься, как заводная. Какая муха тебя укусила?

Зоенька наконец остановилась и осмысленным взглядом обвела гостиную-кухню. Взгляд ее уперся в Эдит.

— Здравствуй! — коротко сказала она. — Давно тебя не видела.

— Не надо так переживать за Костю! — насмешливо сказала Эдит.

Зоенька, стараясь держаться как можно увереннее, куснула соперницу:

— Наоборот, я не переживаю, я радуюсь, я рада, что он постоянно под твоим присмотром на работе, что ты подавляешь стартовый импульс его порывистового сознания.

Эдит, ведя собственную партию и ангельски улыбаясь, сыпанула Зоеньке соли на кровоточащую рану:

— Вот здесь ты, дорогая, преувеличиваешь. Он вполне свободный мужчина и, думаю, сам знает, что делает. Им двигают не инстинкты, а целеустремленная воля.

— Да, но если мужчину оставить без постоянного женского внимания, гласит закон природы… — Зоенька глянула на Константина, который недовольно хмурился, и воскликнула: — Он может просто-напросто исчезнуть, раствориться в небытии. Чему мы, на чужом примере, и есть невольные свидетели…

Мясоедов испуганно повел головой по сторонам и, не увидев хозяйки дома, облегченно вздохнул.

— Ты что несешь? Думай хоть, когда варежку открываешь! В доме повешенного о веревке…

— Костя, что за жаргон? Не забывайся, дорогой! Вспомни, ты живешь в семье Печкиных. А мы Печкины… — В голосе его жены сразу прорезались властные нотки. От недавней потерянности не осталось и следа. Она вновь чувствовала себя в своей тарелке.

Участковый, услышав ее последнее заявление, моментально поднял голову от стола: