Чтение онлайн

Значит, вызвали неотложку дочери, врач констатировал ее смерть, маму увезли в больницу. Безликие люди, которых я не любил, все это обозначили равнодушно — такова жизнь. Зачем же она такова, если беспричинно мрут двадцатилетние?

— Дора Мироновна, не многовато ли непонятных смертей?

— Вы так спросили, будто вините меня. Кстати, два акта вскрытия завтра будут готовы. На Дерягину и на паренька из ночного клуба.

— Дора Мироновна, у меня просьба: вскройте эту девушку именно вы.

— Зачем же?

Я не ответил, потому что сам не знал зачем. Никаких подозрений. И на интуицию сослаться не мог, поскольку к этому загадочному всплеску нашего сознания относился серьезно. Мое молчание Дора Мироновна приняла за обидчивость:

— Хорошо, только пришлите завтра постановление на вскрытие. И, Сергей Георгиевич, пусть майор Леденцов наведет порядок с выездами на происшествия. Тратим время зря.

Мы стали выходить. В передней я сбился с шага, словно зацепился за половик. Или взглядом зацепился? Но за что? Висит зеркало, вешалка с одеждой, обувь…

По-моему, глаза следователя устроены иначе, чем у людей. Информация, добытая его взглядом, замыкается в мозгу не на логических понятиях, а на интуиции. Что я увидел в передней? Ничего не увидел.

Уже в машине на всякий случай я спросил практикантку:

— Инга, в передней вы что-нибудь заметили?

— Нет. А что?

— Не знаю.

Ее лицо казалось озабоченным. Видимо, переживала чужую смерть. И выразила это почти сердито:

— Какой цинизм…

— Смерть девушки?

— Слова судмедэксперта. Сравнить мертвое тело с конфеткой.

Заступиться, объяснить, переубедить? Надо просто рассказать:

— В пригороде молодой и довольно-таки привлекательный фермер жил одиноко, имел хороший дом, автомобиль, разводил свиней и торговал мясом. Не пил, не курил. Только постоянно возил домой проституток. Ну, теперь это поощряется и зовется сексуальностью. Но поступила жалоба на плохое качество его мяса. Проанализировали, эксперты попались дотошные. Что, думаете, нашли в мясе?

— Пестициды?

— ДНК человека.

— У свиней?

— Именно. При обыске обнаружили двухсотлитровую бочку людских голов, которые Дора Мироновна осматривала целую ночь. Вот почему «конфетка».

— А тела?

— Телами он кормил свиней.

До самой прокуратуры Инга молчала. Видимо, зря я поведал такую страшилку, которых хватает в телесериалах. Уже в кабинете она вздохнула:

— Напрасно я выбрала уголовное направление. Женщине больше идет гражданское древо, либо семейное…

— У меня-то практику закончите?

— Сергей Георгиевич, и без практики буду вас навещать, если не возражаете.

Я кивнул самодовольно.

15

О ночном клубе «Зомби» Леденцов спрашивал капитана походя, как о деле второстепенном, потому что времени на эту работу не выделял. Уголовный розыск раскручивал убийство инкассаторов в павильоне игровых автоматов. Капитан выкраивал случайные либо попутные куски времени, для чего запряг своего старенького «жигуленка»…

Рынок был каким-то неоднородным. Овощной сектор, мясной, южных фруктов, вещевой, секонд-хэнд… Ларьки стояли на отшибе в ровненьком монолитном ряду. Их было слишком много, чтобы обходить и спрашивать. Среди них выделялся газетный киоск. К нему Палладьев и подошел. Наверное, в мозгу сработала какая-то ассоциация: продавщица информационной продукции знает больше других.

— Девушка, ищу одну женщину, она работает в ларьке… Не поможете?

— Ларьков много. В каком?

— Не знаю.

— А фамилия?

— Тоже не знаю.

— Как же я помогу?

— Высокая, привлекательная, звать Ирэн.

— A-а, Ирка Роголенкова. Вон тот ларек, под номером тридцать семь.

Капитан поблагодарил и пошел к ларьку номер тридцать семь, который оказался закрытым. Витрина глухо задраена изнутри. Он нашел щель и напрягся, разглядывая внутренний полумрак. Край столика, на котором белели чашка, пачка сахара и надломленный или надкусанный батон. Похоже, Ирэн покидала место работы второпях.

Палладьев с неприязнью подумал о самом себе. Ребята убойного отдела вышли на мафиозную группу. Каждый оперативник идет на счет, а он созерцает отъеденный батон. Занимается уголовным делом, которое возможно и не уголовное. Да, три трупа, но все без признаков насильственной смерти.

Когда он решил было отправиться к своей машине, то в глубине ларька увидел тусклый блеск, словно там стройными рядами уселись светлячки. Капитан напряг зрение… Пуговицы, наколотые на темную подложку.

Ларек торговал пуговицами?

Шагом опоздавшего капитан устремился к киоску с прессой. Обидчивым голосом он сообщил:

— Ларек-то закрыт.

— Да, Ирки уже второй день нет.

— Где же она?

— Улетела в Таджикистан на похороны матери.

Когда же она успела? Впрочем, до Таджикистана несколько часов лету. Умерла мать… Значит, Ирэн в горе и работать с ней будет трудней. Можно поработать с киоскершей. Мол, ищу пуговицы. Из слоновой кости. Но подвернулась тема более нейтральная и естественная:

— Ирина назначала свиданье, а самой нет.

— Через три дня вернется.

— А вы дружите?

— Через день.

Форма дружбы Палладьева заинтересовала. Нужен был капитальный разговор. Чтобы его затеять, надо поддержать торговлю:

— Как вас звать?

— Дарья.

— Дарья, что бы у вас купить?

— Возьмите модную «толстушку».

Дарья положила перед ним и верно довольно-таки упитанную газету. Этак страниц на пятьдесят. И название ошеломляющее демократической свободой — «Сексуальные подробности».

— Про гомиков? — спросил капитан.